5. Питание

Магнитогорск

Шабков и Попов, у каждого из которых было по две карточки, очень старались отвлечь внимание официантки, чтобы она не поняла, что карточек больше, чем людей за столом. Однако это им не удалось. Оторвав двенадцать талонов с номерами, она сосчитала всех и увидела, что за столом только десять человек. Положение спас Попов.

— А, ну да, — сказал он. — Это Петя и Гриша оставили свои карточки и пошли мыть руки. — Попов ухмыльнулся. Усмехнулась и официантка. Никто никогда не мыл руки зимой в столовой № 30. Но теперь у нее были свидетели на тот случай, правда, весьма маловероятный, если директор будет ее проверять. Она умчалась прочь, улыбаясь, и скоро вернулась, неся двенадцать больших кусков черного хлеба. Затем она принесла двенадцать тарелок горячего супа. Суп был неплохой. В нем было немного капусты, следы картошки и гречневой крупы, а иногда даже попадалась косточка. Главное — он был горячий. Рабочие ели его с удовольствием, некоторые для вкуса клали туда горчицу. Большинство из них съели свой кусок хлеба до того, как доели суп. Однако у Шабкова и Попова было по два куска хлеба (два куска по двести граммов каждый раз равнялись одному фунту черного хлеба), поэтому им его хватило, чтобы доесть суп до конца, и даже осталось немного для второго.

На второе принесли суповые тарелки, наполненные картошкой, политой жидким соусом. Сверху лежал небольшой кусочек мяса. Поставив все это на наш стол, официантка пошла обслуживать сидящих за другим столом... Каждому сварщику по закону ежедневно полагалось по пол-литра (пинте) молока. Шансы, что там будет молоко и ему удастся его получить, были невелики. Зимой снабжение молоком ухудшалось. Молоко привозили в замороженном виде кусками в мешках из соседнего совхоза. Однако попытаться получить его все же стоило. Поэтому каждый день сварщики кого-нибудь туда посылали, и иногда — один или два раза в неделю — посыльный возвращался домой с ведром, наполовину наполненным молоком.

Однако теперь значение денег изменилось. Размер зарплаты и количество денег под матрасом больше не определяли уровень жизни. Деньги были у всех, но то, что человек ел и носил, почти целиком и полностью зависело от того, что можно было купить в том конкретном магазине, к которому он был прикреплен. Если это был иностранный специалист или руководящий работник ГПУ или партийных органов, прикрепленный к специальному магазину для иностранцев, то он мог купить икру, кавказское вино, импортные ткани, прекрасную обувь, костюмы и тому подобные вещи на выбор. Инженеры и мастера, такие люди, как Сёмичкин и Коля, имели карточки, дававшие им право посещать магазины для техников, где они могли купить хлеб, а иногда мясо, масло, рыбу и кое-что из одежды. Однако большинство людей, таких, как, например, Попов, были прикреплены к магазинам для рабочих, где единственное, что можно было купить более или менее регулярно, это хлеб. Иногда по нескольку дней подряд и хлеба не было; но большинство рабочих, прошедших школу голода, имели небольшой запас сухарей, помогавший им переждать временную нехватку хлеба.

Прошло десять минут, прежде чем мы добрались до двери магазина, и еще двадцать минут, пока мы подошли к прилавку. На полках позади прилавка не было абсолютно ничего, кроме четырех коробок с искусственным кофе и целой выставки духов. Продавали и покупали только черный хлеб. Продавщица большим мясницким ножом резала свежие буханки, от которых шел пар. Ей редко приходилось дважды взвешивать один и тот же кусок. Служащий магазина, повязанный грязным белым фартуком поверх овчинного тулупа, отрывал талоны с номерами от хлебных карточек рабочих по мере того, как их ему подавали. Вторая девушка-продавщица принимала деньги — тридцать пять копеек за килограмм (около пятнадцати копеек за фунт)... — Паршивое дело, — сказал Попов, — летом продаются овчинные тулупы, а зимой нет ничего, кроме шелковых носовых платков. Я думаю, мне надо завтра сходить на базар и купить там рукавицы и пару брюк.

Продукты, косвенно тоже необходимые для строительных работ, достать было так же трудно, как и промышленные материалы. Каждая производственная организация должна была обеспечивать питанием своих рабочих. Она выдавала продовольственные карточки, а затем пыталась отоварить их согласно перечисленным в них пунктам. Однако очень часто ей не удавалось этого сделать.

В 1932 году в продовольственной карточке монтажника, выдаваемой ему на месяц, значилось следующее:

• хлеб — 30 килограммов
• мясо — 3 килограмма
• сахар — 1 килограмм
• молоко — 15 литров
• масло — 1/2 килограмма
• крупа — 2 килограмма
• картофель — по мере доставки

Однако на протяжении всей зимы 1932–1933 года монтажники не получали ни мяса, ни масла, и почти не видели сахара и молока. Им выдавали только хлеб и немного крупы. В магазине, к которому они были прикреплены, они могли купить не по карточкам духи, табак, «кофе» (суррогат), а иногда мыло, соль, чай и леденцы. Однако этих товаров почти никогда не было в продаже, а когда их привозили, то рабочие порой оставляли работу и с гаечным ключом в руках бежали в магазин, чтобы, пробив себе дорогу, получить полфунта каменных леденцов.

Помимо продуктов, приобретаемых в магазине, рабочие ели раз в день, также по карточкам, в одной или нескольких столовых, имеющихся при каждом производственном объединении. Карточную систему в столовых было очень трудно отменить, потому что мастера и администрация, пытаясь стимулировать своих работников, выдавали им дополнительные карточки на питание в столовых. Таким образом, в 1933 году восемьсот рабочих Магнитогорского сварочного треста съедали две тысячи обедов. Однако, поскольку в центральной конторе снабжения знали, что в сварочном тресте работает только восемьсот рабочих, то они отпускали продуктов ровно на восемьсот обедов, и директору столовой приходилось их разбавлять. Поэтому качество обедов ухудшалось. В начале 1933 года в столовой № 30 человеку, работающему на большой высоте при температуре 50° ниже нуля, необходимо было съесть два или три обеда, чтобы действительно наесться.

В магазине для иностранцев — Инснаб, — отделение которого находилось в Берёзках, было в продаже большое количество всех необходимых продуктов: мясо, масло, яйца, молоко, мука, хлеб, рыба, консервы, кондитерские изделия, а также много одежды, но весьма плохого качества. Цены были гораздо ниже (иногда они составляли одну десятую) тех цен, по которым советские рабочие покупали подобные товары в своих магазинах.

Теоретически никакие советские специалисты не были прикреплены к Инснабу, однако в действительности директор комбината и его заместители, а также секретарь городского партийного комитета, начальник ГПУ и полдюжины специалистов-заключенных были в списке обслуживающихся в Инснабе вместе с иностранцами. Число советских граждан, прикрепленных к этому магазину, постоянно увеличивалось до 1935 года, когда все магазины с ограниченным доступом были ликвидированы и специальное обслуживание иностранцев прекратилось.

интересные фактыкультураисторияпитаниерецептыкухняприготовление пищипериодичность питаниятехнологииобществообраз жизни

Источник: [20.70]

14/1 января. Вторник
Завтракали по случаю Нового года сытно. Холодец и макароны... Пили чай с хлебом... В 6 ½ [часа] обедали.

интересные фактыкультураисторияпитаниерецептыкухняприготовление пищипериодичность питаниятехнологииобществообраз жизниГражданская войнаПитерсемья профессорарацион питания

Источник: [20.90]

Вообще в доме был порядок: пайку хлеба просто так сжевать было нельзя. Хлеб брали одним куском, резали тонкими ломтиками, подсушивали на буржуйке и грызли их с кипятком или какой-нибудь баландой, бросая туда, что можно было выменять, чаще концентраты. Так было примерно до середины марта.

250 г хлеба без приварка, как тогда говорил и, не прибавляли сил. Мама очень слабела, отдавая мне больше, чем могла. Она питалась в основном крапивой и «лебедиными лепешками», как она их называла. Лебеду я покупала на Кузнечном рынке (продавали кучками!), т. к. на асфальте и булыжниках она не росла.
Результат такого рациона — отравленные кишки и полное истощение. Я по совету мудрой тети купила ½ литра молока за 120 рублей (точная цифра), и лечили мы маму капельками молока — оказалось целебным средством.

интересные фактыкультураисторияпитаниерецептыкухняприготовление пищипериодичность питаниятехнологииобществообраз жизниЛенинград в блокадеголодпайка хлеба

Источник: [20.93]

Статистика не как естественная, а как общественная наука.

Производство и потребление мяса, рыбы, молока, яиц. Нормы потребления

Если в основу расчёта производительности животноводства был положен отраслевой принцип, посмотрим, какие виды продукции и в каком объёме давали отдельные отрасли животноводства. Начнём с мяса (табл. 112: вес — млн пуд., стоимость — млн руб.).

Главную роль в обеспечении населения Европейской Росси мясом играл крупный рогатый скот — 36,2%. Второе место принадлежало свиноводству — 34,0%, третье — овцеводству — 15,8%, затем шли птицеводство — 9,0% и, наконец, коневодство — 5,0%.

За пределами этого расчёта остались оленеводство, верблюдоводство, козоводство, кролиководство. Однако, как уже отмечалось, козлиное и верблюжье мясо использовалось в пищу ещё реже, чем конина, оленеводство было развито только в северо-восточных уездах Архангельской губернии, а о масштабах распространения кролиководства вообще нет никаких данных.

Разделим 212,8 млн пудов на 118 млн человек и получим 1,8 пуда на человека. Это 29,5 кг. Если сделать поправку на конину, которая употреблялась в очень ограниченном количестве (1,4 кг на душу населения), останется 28,0 кг. Примерно такой же показатель потребления мяса с учётом сала и субпродуктов (29 кг) давало на 1913 г. ЦСУ СССР.
Если же исключить свиное сало, останется 23,3 кг мяса и субпродуктов.

Чтобы иметь более конкретное представление о потреблении мяса в дореволюционной России, следует учесть, что по православному календарю 200 из 365 дней в году приходятся на пост. Однако даже с учётом этого на один день мы получим менее 150 г мяса.

Между тем существовавшие в Советском Союзе физиологические нормы предполагали потребление мяса в количестве 95–100 кг в год. Это означает, что накануне революции население Европейской России потребляло всего лишь 25% необходимого количества мяса.

Сокращение потребления мяса можно было бы компенсировать за счёт расширения потребления рыбы и рыбопродуктов. Однако, как мы видели, в рассматриваемое время рыболовство переживало кризис: в 1893 г. улов рыбы составлял 68,0 млн пудов, в 1910 г. — 56,3 млн. В результате этого если в 1893 г. на душу населения приходилось 12,6 кг рыбы в год, в 1910 г. — 7,9 кг.
Учитывая, что физиологическая норма предполагает потребление рыбы и рыбопродуктов в объёме 16,2 кг на душу населения, можно предполагать, что в начале 1890-х гг. рыболовство обеспечивало потребление рыбы на уровне 78% нормы, а в 1910 г. — менее 50%.

Следующей важной статьёй дохода было производство молока. Согласно сделанному расчёту, коровы давали около 1098 млн вёдер молока. Кроме того, потреблялось верблюжье, кобылье, козье, овечье, оленье молоко, но пока удалось примерно определить лишь производство козьего молока, которое составляло около 30 млн вёдер, или примерно 3% по отношению к коровьему молоку, что даёт в сумме 1128 млн вёдер. И хотя доля всех остальных видов молока, по всей видимости, была ещё меньше, во избежание недоучёта округлим полученный показатель до 1200 млн вёдер, что даст на 1909—1913 гг. около 100 литров на человека.

Между тем по существовавшим в СССР физиологическим нормам на душу населения требовалось 480 литров. Следовательно, потребление молока в дореволюционной России составляло около 20% физиологической нормы.

Как уже отмечалось выше, не соответствовало этим нормам и  производство яиц, позволявшее обеспечить только около 10% потребности в них.

животноводствопотребление_мясанормы потреблениямолокояйца

Источник: [21.227]