Комментарии к статье №6, О. А. Белоусова

Приложение в книге автора (23.02.2026 06:46:33)

Описание тюрем Западной Сибири в произведениях XIX века:

Дж. Кеннан «Сибирь и ссылка»

…На земле перед входом в тюрьму сидели дюжина или больше молодых женщин и старух с корзинами, полными ржаного хлеба, холодного мяса, вареных яиц, молока и пирогов с рыбой — все это предназначалось для продажи арестантам. Первоначально она была рассчитана на 550 арестантов, но позднее ее вместимость увеличили за счет пристройки бараков до 850 человек. В день нашего посещения в ней находился 1741 заключенный, о чем извещала дощечка, прибитая возле дверей конторы…

Перед главным тюремным зданием бесцельно бродили или сидели группами на земле 50–60 ссыльных и каторжан. Все они с головы до ног были облачены в серую одежду, состоявшую из фуражки без козырька, рубахи и штанов из грубого домотканого полотна и длинного серого халата, на спине которого ниже плеч пришиты одна или две заплаты в виде бубнового туза из черного или желтого сукна. Почти все были в ножных кандалах, и в воздухе раздавался характерный звон цепей, так что казалось, будто беспрестанно звякают многочисленные связки ключей.

Первая камера, в которую мы вошли, находилась в одноэтажном бревенчатом бараке… Помещение имело около 35 футов в длину, 25 футов в ширину и 12 футов в высоту. Грубый дощатый пол был черен от высохшей грязи и нечистот, втоптанных в него множеством ступавших по нему ног; освещалось оно тремя забранными решетками окнами, выходящими на тюремный двор. Посередине помещения, занимая чуть ли не половину его, находились скамьи для спанья — деревянный помост в 12 футов шириной и 30 футов длиной, поддерживаемый на высоте 2 футов от пола крепкими подпорками. Каждая продольная балка этого помоста шла, начиная от середины, под уклон, подобно скату крыши так, что когда заключенные ложились на него двумя поперечными рядами, их головы в середине помоста оказывались на несколько дюймов выше ног. Эти помосты известны под названием «нары».

В камерах сибирских тюрем ничего больше нет, если не считать большой деревянной бадьи для нечистот. Арестанты не получают ни подушек, ни одеял, ни постельного белья и вынуждены лежать на жестких дощатых нарах, укрывшись лишь своими халатами.

Когда мы вошли в камеру, они разом, зазвенев цепями, вскочили на ноги, сняли шапки и плотной толпой молча стали вокруг нар.
— Здравствуйте, ребята! — сказал смотритель.
— Здравия желаем, ваше высокоблагородие, — громко ответил хор из сотни хриплых голосов.
— Тюрьма, — говорит смотритель, — ужасно переполнена. Эта камера, к примеру, имеет только 35 футов в длину и 25 футов в ширину и рассчитана на 35, максимум 40 человек. Сколько тут человек спало этой ночью? — спросил он, обращаясь к арестантам.
— Сто шестьдесят, ваше высокоблагородие! — выкрикнули с полдюжины сиплых голосов.
— Вот видите, — снова обращается смотритель ко мне, — в камере в четыре раза больше арестантов, чем следует, и так во всей тюрьме…

Воздух в коридорах и камерах, особенно на втором этаже, был неописуемо и невыразительно омерзителен. Казалось, каждым кубическим футом им дышали уже столько раз, что в нем не оставалось ни атома кислорода: он был пропитан микробами лихорадки из непроветриваемых больничных палат, смрадными испарениями больных легких и немытых тел, а также зловонием идущих из неопорожненных ведер экскрементов, стоящих в конце коридора.