Встарь, или Как жили люди


Гравюра
Искать: статьи комментарии автора источники

Встарь > Разделы и темы > Обустройство > Выбор места и плотность поселений на территории > Славяне и российские этносы (X век) > Комментарии к статье №5

Комментарии к статье №5, Абу Али ибн Даст, 912

2. Обустройство
2.1. Выбор места и плотность поселений на территории. Славяне и российские этносы (X век)

Д. А. Хвольсон, переводчик и–историк, 1866 г. (25.04.2022 16:51:59)

29.
Мы находим у мусульманских писателей гораздо больше известий о Болгарах, чем о Буртасах; но все-таки эти известия, за исключением Ибн-Фодлановых, скудны или маловажны, так что Ибн-Даста и здесь пополняет важный пробел. Его известия, может быть, приведут даже к окончательному решению вопроса о национальности Болгар.
Я предполагаю, что известия Ибн-Фодлана о Болгарах известны. Новое издание его известий в большем географическом словари Якута (ed. Wuestenfeld, I, стр. 722–727) представляет много замечательных вариантов; см. выше, стр. 6, примеч. 19.

Масуди, который не имел ясных понятий о географии восточной и юго-восточной Европы, смешивает Болгар приволжских с придунайскими, и его известия о Боргазах (так называет он Болгар) относятся то к тем, то к другим. Правда, Масуди знает, что, плывя из Каспийского моря вверх по Волге, доходят сперва до страны Хозар, потом до страны Буртасов и наконец до Болгарии (ср. II, стр. 23); но тем не менее он говорит в другом месте (стр. 15), что город Болгар лежит на берегу Азовскаго моря. Масуди говорит так, вероятно, потому, что он принимал впадающий в Азовское море Дон за приток Волги; а так как Болгары жили у этой последней реки, то, вероятно, он и думал, что страна их находилась не далеко от берега Азовского моря. Масуди принимает Болгар за тюркское племя; я не хочу оспаривать это известие, но и не могу считать его доказательством того, что Болгары действительно принадлежали к Тюркам, потому что этнографические показания Арабов большей частью не имеют цены; особенно же они не умели различать финские племена от тюркских. Постоянно, продолжает Масуди, ходят караваны из Болгарии в Ховарезм, и именно через Хорасан, и наоборот, при чем они должны защищаться от тюркских племен, кочующих в этих местах. Подобно ему говорит и Абу-Зейд эль-Балхи (Лист, 121,b: (***); ср. Истахри, стр. 116 (128) и Fraehn, Drei Munzen der Wolga-Bulgaren etc., стр. 178, примеч. 1.) о караванах, отходящих из Джорджания, у впадения Аму-Дарьи в Аральское озеро, в страну Хозар. Далее Масуди говорит о принятии ислама болгарским царем, вследствие сновидения, при халифе Муктадир-Биллахе, о пилигримстве одного сына этого царя в Мекку через Багдад и о подарках, которые он передал халифу по этому случаю. Эти подарки состояли из знамени, черного меха (вероятно, меха черно-бурых лисиц) и т. п. Потом Масуди говорит о войнах Болгар с Византийцами, что, конечно, может относиться только к придунайским Болгарам. Наконец он упоминает о чрезвычайно коротких, ночах в стране Болгар в известное время года. Это опять относится к земле приволжских Болгар. Якут буквально приводит все эти известия Масуди (I, стр. 568, s. v. (***), Боргаз) и прибавляет к нему справедливое замечание, что страна Болгар лежит не на берегу Азовского моря, а довольно далеко от него.

Эль-Балхи (Лл. 94, b. и след.; ср. выше, стр. 76, примеч. g, где арабский текст этого текста сообщено нами.) сообщает следующее о Болгарах и Болгарии: Болгар, говорит он, — имя страны, жители которой исповедуют ислам, и имя города, в котором находится главная мечеть. Недалеко от этого города лежит другой город, Сивар (или Сивара) (Так называет Якут этот город I, стр. ***, s. v. (***).), где также находится главная мечеть. Мусульманский проповедник Болгар сказал автору, что число жителей обоих этих городов простирается до 10,000 человек. Дома, продолжает автор, деревянные и служат зимними жилищами; летом же жители расходятся по войлочным юртам. Наконец мы находим еще показание того же мусульманского проповедника о долгих летних днях и коротких ночах и зимних коротких днях и долгих ночах.

В другом месте (Лист 4, а (***)) эль-Балхи говорит: «Внешний Болгар есть маленький город, не занимающий большого пространства и известный только тем, что он есть главнейший торговый пункт этого государства». Под выражением «Внешний Болгар» Арабы всегда разумеют страну придунайских Болгар, в противоположность «Внутреннему Болгару», то есть стране приволжских Болгар (Cp. Aboulf. Georp. стр. *** и trad. стр. 81 и ibid, примечание 2.). Но здесь эль-Балхи, очевидно, разумел город Болгар на Волге, так как сказанное здесь не может относиться к стране придунайских Болгар. Вследствие этого я думал, что нужно читать: (***), «эль-дахил», то есть, внутренний, вместо (***), «эль-харидж», то есть, внешний. Ибн-Хаукал также относит это место эль-Балхи к городу на Волге, ибо он, приводя это место, прибавляет, что Руссы совершенно ограбили этот город в 358 (968) году, равно как и Хазеран (восточную часть Итиля), Итиль и Семендер (См. Fraehn, Ibn Foszlan, стр. 64).

Кажется, однако же, что эль-Балхи употребляет выражения (***) и (***), т. е. «внутреннее» и «внешнее» в противоположном смысле тому как другие, позднейшие географы это делают. Так он говорит (л. 95): (***), «внутренние Болгары — христиане». Здесь, без сомнений разумеются только придунайские Болгары, которых он называет, внутренними«. Ибн-Хаукал также имеет это место эль-Балхи (См. Fraehn, там же, стр. 66.), но у него это предложение гласит: (***) , «между внутренними Болгарами есть христиане и мусульмане». По этому это предложение можно отнести только к приволжским Болгарам. И так возможно, что это место у эль-Балхи искажено. Другое место, однако же, с большей, по-видимому, ясностью указывает на то, что он употребляет выражения «внутренний» и «внутренний» иначе чем прочие географы и что он приволжских Болгар называет обыкновенно просто Болгарами. Это явствует из приведенного выше (стр. 76) места и из следующего: (*** (на краю (***) ***), «от Итиля до Болгара расстояние по степям — около одного месяца пути; водою же, вверх по реке около двух месяцев, вниз по реке, около 20 дней... От Болгара до Куябы (Киева) около 20 дней пути». Здесь речь может идти только о приволжских Болгарах. Далее, (***) «от внутренних Башджардов до Болгара 25 дней»; здесь, под внутренними Башджардами (т. е. Башкиров = Мадьяр) может быть разумеются придунайские Венгерцы; ибо о приуральских Башкирах эль-Балхи в другом месте говорит, что они граничат с (приволжскими) Болгарами (См. об этом ниже, примеч. 44, стр. 105.).

Ибн-Хаукал говорит еще о приволжских Болгарах, что между ними есть христиане и мусульмане. В наше время, продолжает он, ни у Болгар, ни у Буртасов, ни у Хозар не осталось ничего, потому что Руссы напали на них и взяли у них все эти страны. Беглецы живут в соседнем крае, надеясь в последствии возвратиться на родину, как подданные Руссов (См. Fraehn, там же, стр. 66.).

Мукаддеси, писавший в 375 (985) году (Мнение Френа (там же, стр. L), что Мукаддеси умер в 444=1052 году, основано на ложном показании Румянцовского кодекса Хаджи Халфа. Ср. печатное изд., I, стр. 167, и след. № 129. В предисловии сам Мукаддеси говорит, что он писал свое сочинение в 375 (985) году.), знает о трех городах Болгар и рассказывает о них следующее: «Болгар лежит на обоих берегах (реки), и строения там из дерева и камыша. Ночи там коротки. Главная мечеть стоит на рынке. Мусульмане уже давно завоевали его. Болгар лежит у реки Итиля (Волги) и находится ближе к морю, чем к столице». Что арабский географ разумеет под столицею — я не могу объяснить; ибо Итиль столица Хозар, лежала почти на самом береге моря. Мукаддеси упоминает и о городе Сиваре и говорит, что этот город также лежит на Волге, что тамошние строения суть войлочные юрты, и что у жителей много полей и имущества. Мукаддеси говорит еще об одном городе в стране Болгар, но я не мог разобрать в рукописи имени его. По словам Мукаддеси, этот город лежит на одном берегу другой реки и больше обоих вышеупомянутых городов. Жители, продолжает он, которые сперва были Евреями и потом сделались мусульманами, когда-то отправлялись к берегу моря, но теперь возвратились в этот город (Ms. Spr. в Берлине, № 5,а, стр. 192: (***). Выражение (***) не вполне ясно; но мне, кажется, что им означается местоположение города в отношении к реке. (***) также не совсем ясно; (***), множ. чис. (***) значит: Pars vallis, ubi aqua ad utramque partem fluit; здесь же (***) может означит, местность между двумя ручьями, впадающими в большую реку. Слово (***) Персияне употребляют в смысле: маленький город; см. Notices et extrait des mamiscrits, ч. XIII, стр. 277, примеч. 1.). Как ни темно это последнее известие, тем не менее, оно все-таки любопытно; во-первых, потому что мы видим из него, как далеко на север распространялась еврейская религия, вероятно, из Хозарии, а во-вторых, потому, что узнаем отсюда о том, как Болгары когда-то удалялись к берегу моря и во время Мукаддеси возвратились на прежние свои жилища. Это переселение легко можно сопоставить с набегом Руссов в 968 году и принять за последствие набега.
О другом очень важном известии Мукаддеси относительно товаров, вывозимых из земли приволжских Болгар в разные страны Азии, мы говорим ниже, в примечании 98. Эль-Бекри (у Defremery, Fragm. стр. 12 и 21) знает известие Ибн-Даста о Болгарах и дает краткое извлечение из них. Но он пользовался еще другим источником, не вполне мне известным, и который оставался почти неизвестен и позднейшим арабским географам. Пользование этим неизвестным источником видно из слов эль-Бекри, что число Болгар очень невелико, что их всего 500 семейств (Ср. Hammer, Sur les orig. Russ., стр. 73 и 131.). Это последнее известие, без сомнения, основывается на ошибке, или же цифра искажена.

В продолжение XII века мусульмане из разных стран, кажется, часто посещали город Болгар. Ибн-эль-Варди, например (Рукопись библиотеки Ст. Петерб. Унив. № 91, лист 32, и стр. 95 печатного Булакского издания 1260 (1863)года. Место это гласит: (***). Вместо (***), эль-Джевалики, печатного издания в рукописи стоит (***), эль — Xаукали, под которым вероятно разумеется Ибн-Хаукал; но по моему мнению больше чем сомнительно, чтобы этот географ когда-либо был в Болгарии; и других приволжских стран. Потому, как он говорит об экспедиции Руссов в эту страну, ясно видно, что сам он никогда не был там. В том месте, где он говорит о Хозарском городе Семендере, он именно прибавляет, что известия свои об этом городе он собрал в Джорджане; см. Френа, Ibn Foszlan, стр. 63 — 66 и ср. Reiraud, Georg. d’Aboulf. I, Introd., стр. LXXXIII.), приводит одно место из эль-Джевалики (1145 г.) (По Хаджи Халфа,, V, стр. 632, № 12, 405 он умер уже в 1072 г. Но это неверно; Хаджи Халфа смешивает год рождения его с годом смерти; ср. Reinaud, там же, стр. CXI и мое сочинение, Die Ssabier und der Ssabismus, II, стр. 763, примеч. 32.), в котором последствий говорит о коротких зимних днях в Болгаре, и говорит как очевидец.

В 1136 г. испанец Абу-Хамид эль-Андалуси, которого называют и Абу-Абдаллах эль-Гарнати (Френ, вследствие ошибки, очень извинительной в его время, из Абу-Хамида и Абу-Абдаллаха сделал двух различных путешественников. Но оно не так, ибо Абу-Хамид носил и имя Абу-Абдаллах; см. Reinaud, там же, стр. CXI, и след. и особ. стр. СХII, примеч. 1.), также посетил Болгар и соседние страны и много посещал Болгарского Кади, писавшего историю Болгара и конечно хорошо знакомого со своей родиной (Ср. выше, стр. 63, прим. с.). Извлечения из его известии об этих странах, в которых истинное и баснословное смешаны, находятся у Казвини ((***), стр. ***, s. v. (***) и след., s. v. (***), s. v. (***) в конце, и ***, s. v.(***) ). Болгар, говорит он, большой город, дома которого выстроены из соснового дерева, а стены из дубового. Бесчисленные тюркские племена окружают эту страну, находящуюся от Константинополя в расстоянии двухмесячного пути.
Тут же мы находим известие, взятое, очевидно, из Масуди, что Болгары воюют с Византийцами. Это извлечение, конечно, может относиться только к придунайским Болгарам и, кажется, что это, цитата из Масуди привел сам Казвини. Абу-Хамид говорит далее о чрезвычайно долгих ночах и коротких днях и необыкновенном холоде в Болгарии; потом он сообщает украшенный разными чудесами рассказ о введении ислама в Болгарии, взятый из сочиненной упомянутым болгарским кади, Якуб бен-эль-Номаном, «Истории Болгара» (См. Френа, Drei Munzen der Wolga-Bulgaren etc., стр. 184 и след.; ср. там же, стр. 181, примеч. 12.). Рассказ этот противоречит достоверным известиям Ибн-Фодлана о том же предмете и вследствие того должен считаться неверным, и нас удивляет, что Френ придает этому известии некоторый вес. Не смотря на страшный холод, господствующий в Болгарии, продолжает Абу-Хамид, царь Болгар со своими приученными к перенесению холода воинами ведет войны против неверных, жен и детей которых он уводит в плен. Эту способность к перенесению холода Абу-Хамид приписывает тому, что Болгары питаются медом, мясом бобров и белок.
Дальше Абу-Хамид говорит о великане, не обыкновенном силаче, которого он будто бы видел там на службе при царе, об огромных зубах (вероятно, клыках мамонтов), находимых там в земле и вывозимых для продажи в Ховарезм, где их покупаюсь и употребляют для изготовления разных предметов. Остальные известия его мы можем пропустить; но нельзя не заметить очень любопытного указания Абу-Хамида, что имя «Билар» вместо Болгара было известно уже в начале XII века. Это имя принимали тогда даже за первоначальное и туземное; упомянутый болгарский кади говорит, что город получил название от Билара, который ввел у них ислам, и что это имя арабизировано в Болгар; но это, без сомнения, неверно.

О другом путешественнике, посещавшим город Болгар, вероятно, в XIII веке по имени Хасан-Руми, говорит Кади Шихаб-эд-Дин эль-Омари, писавший в первой половины XIV в., в своем сочинении «Месалек-эль-абссар фи мемалек-эль-амссар» (См. Notices et extraits des manuscrits, ч. ХШ, стр. 277.).

Известия о Болгарах Ахмеда эт-Туси (Hammer, там же, стр. 34 и след., и 98 и след.) не имеют никакой цены; он даже не знает, где лежит Болгария. Известия его о городах, находящихся в этой стране, по моему мнению, также не имеют для нас никакого значения.

Абульфеда (Georg. стр. *** и след. и trad. стр. 324 и след.) говорить о городе Болгаре под статьей «Билар» и полагает, что оба названия означают один и тот же город. Затем он продолжает: Билар находится на самом севере обитаемой земли и лежит в долине, на расстоянии одного дня пути от гор, немного к северо-востоку от Волги. До Сарая, находящегося также на берегу этой реки, 20 дней пути. В городе находятся три купальни, и жители его мусульмане.

Абульфеда говорит потом о холоде, господствующем в Болгаре и до того сильном, что там не могут созревать плоды, и о долгих летних днях.

Шемс-эд-дин Димешки, космограф начала XIV века, упоминает (В своей «Космографии», изд. Мерена (Mehren), стр. ***.) о пилигримстве, совершенном многими Болгарами в Мекку через Багдад, где пилигримы запаслись лошадьми и другими необходимыми для путешествия предметами, и замечает притом, что Болгары, когда их спросили, что они за народ, ответили: «Мы народ, родившийся между Тюрками и Славянами». Смысл этого ответа, по всей вероятности, тот, что они принимали себя за народ, смешанный из Тюрок и Славян. Так понял этот ответ и Френ (Die aelteste Nachrichten uber die Wolga-Bulgaren ect., стр. 550.).
Из Ибн-эль-Варди, впрочем, не рассказывающего о Болгаре ничего нового, мы узнаем, что этот город пользовался большой славой на востоке; Ибн-эль-Варди, говорит, что описание его превышает всякую вероятность (Ср. выше, стр. 86, примеч. b.).

Хаджи Халфа, придерживающегося ложного мнения, что язык и нравы Болгар сходны с языком и обычаями Руссов, рассказывает о богословском споре относительно Болгар между двумя мусульманскими учеными в Ховарезме. Болгары обратились к ним с вопросом, обязательна ли для них вечерняя молитва летом, тогда как у них нет ночи. Из этого обстоятельства, равно как и из многих других, мы видим, до какой степени ислам вкоренился в земле Болгар в позднейшие века (Известный путешественник XIII века Руйсбрук также говорит о Болгарах: etilli Bulgari sunt pessimi Saraceni, fortius tenentes legem Mahometiquam aliqui alii; см. Recueil de Voyages, t. IV, стр. 267.).
Из другого обстоятельства мы узнаем, что в Болгарии распространялся не только ислам, но и науки, известные мусульманам. Дело в том, что мы находим известия об одном ученом уроженце этого края, по имени Бурхан-эд-Дин Ибрахим Ибн-Юсуф Болгари. Он сочинил комментарий к прославившейся между мусульманами книге «Адаб», сочинения Самарканди, и еще комментарий к книге Иссери о риторики и, наконец, сочинение «о простых лекарствах». Это сочинение его, кажется, было довольно известно мусульманам (См. Хаджи Халфа, Lexic. bibliogr., I, стр. 210; IV, стр. 442 и след. № 9,106 и VI, стр. 34, № 12, 624.).

Известия магометанских писателей о Болгарах мы передали здесь вкратце, не обращая, конечно, внимания на тех авторов, которые ограничиваются лишь повторением того, что было сказано их предшественниками. Тем не менее, лица, желающие исследовать историю Болгар, найдут в предложенных извлечениях необходимый для этого матёриал, который представляют нам восточные писатели, и по справедливости оценить известия Ибн-Даста.
О торговле Болгар с разными народами и о предметах их торговля мы поговорим подробно ниже в примечания 98.

30.
Это согласуется с теми писателями, по известиям которых Буртасы живут между Хозарами и Болгарами.

31.
Если здесь сказано при «береге», а не при «берегах», то я не полагаю, чтоб Ибн-Даста хотел этим сказать, что Болгары жили на одном только береге, ибо это противоречило бы многим вышеприведенным известиям, также и действительности. Поэтому я считаю это выражение Ибн-Даста неточным. — В соответствующем месте эль-Бекри действительно значится: (***), т. е. — «Их (Болгар), жилища находятся по обоим берегам Волги».

32.
Очевидно, что Ибн-Даста хочет сказать не то, что Хозары жили по одной стороне, а Славяне по другой стороне реки, но то именно, что Волга разделяется между Хозарами и Славянами, то есть, как те, так и другие живут на берегах этой реки. И в самом деле, ниже, в § 3, стр. 23, Ибн-Даста говорит о Руссах, которые имели свое местопребывание по обоим берегам Волги, и которых он считал, следовательно, за Славян — Соответствующее место эль-Бекри гласит: (***), Derfemery переводить: lis (т. е. Болгаре) separent les Borthas des Slaves. Текст и перевод неверны; ибо вместо (***) следует читать (***), что нужно относить к Волге, как видно из Ибнъ-Даста.

44.
Чтобы верно понять известия о Мадьярах, приведенных в тексте и находящаяся у других арабских писателей, необходимо сказать здесь несколько слов о происхождении этого народа, переселении его из первоначальной родины и месте его жительства в Европе до пришествии в нынешнюю Венгрию.

Мадьяры принадлежат, по всей вероятности, к Вогульскому племени, которое есть отрасль Угорской группы народов, составляющей в свою очередь, часть большой Алтайской семьи. Первоначальное место жительства Мадьяр находилось по обеим сторонам Уральского хребта, между Волгою, Камою, Тоболом и верхним течением Яика или Урала. Они не только одного племени с Башкирами, но, кажется, входили когда-то в состав этого народа; так можно думать на том основании, что путешественники XIII века, посетившие страну Башкир, находили башкирский язык тождественным с мадьярским. По этой причине они и называли страну, обитаемую Башкирами, прямо «Великою Венгрией» (major Hungaria (См. De facto Hungariae Magnae a fratre Ricardo.... invento tempore D. Gregorii IX, изд. Endlicher (Monum. Arpad. стр. 248 — 254), и ср. Itinerarium Wilhelmi de Rubruck, стр. 274, где говорится: Ydioma Pascatur (то есть Башкир) et Ungariorum idem est; потом на стр. 327.... terra Pascaver, quae est major Hungaria.

Тоже мы находим у путешественников: Плано Карпини, который три раза (стр. 677, 708 и 747) называет Башкирскую землю «magna Hungaria», и Бенедик Полонус, который также говорит (стр. 776): Bascurdos, qui sunt antiqui Ungari (Recueil de voyages, ч. IV)). Арабские географы, как мы увидим ниже, идут еще дальше и ясно говорят, что есть восточные и западные Башкиры; последние живут в странах, смежных с Печенегами и Византийским государством.

Около 884 года одна часть мадьярского племени, притесняемыми восточными Печенегами, выселилась из вышеупомянутых стран под начальством того же Алмуса, отца Арпада, о котором шла речь выше (стр. 91). После долгих странствований они поселились в стране, смежной с Хозарией, и жили там в некоторой зависимости от Хозар. Страна эта получила название Лебедии по имени тогдашнего славного начальника их Лебедиаса, который, по всей вероятности, был преемником Алмуса. Местоположения ее нельзя определить достоверно. Притесняемые снова переселившимися в Европу Печенегами, Мадьяры отправились дальше на юго-запад и поселились, под начальством упомянутого Лебедиаса, в Ателькузе. Какую страну тут нужно разуметь, не сказано, и мы поговорим о том ниже, прим. 52.

Хозары беспрестанно имели столкновения с Печенегами, которые постоянно притесняли Мадьяр. Вследствие того Мадьяры были союзниками Хозар, но не имели до того времени общего начальника; ибо Алмус и Лебедиас были, кажется, только временными их предводителями, которым на определенное время давалось преимущество над другими начальниками родов. Между тем в борьбе со столь сильным врагом, каковы были Печенеги, один главный начальник был необходим для Мадьяр. По этой причине Хозарский царь пригласил к себе вышеупомянутого Лeбeдиaca, занимавшего тогда первое место между мадьярскими начальниками и женившегося на дочери знатного Хозарина, и предложил ему владычество над Мадьярами под верховною властью его (Хозарского царя). Бездетный Лебедиас отказался от этой чести и предоставил ее Алмусу или сыну его Арпаду. Это предложение было принято с общего согласия (См. Константина Багрянор. De administr. гл. 38, стр. 468 и след.). Дальнейшая судьба Мадьяр, как-то: их переселение из Ателькузы, странствования до овладения Венгрии и проч., могут не занимать нас, так как известия Ибн-Даста, как сейчас увидим, относятся только к тому времени, когда Мадьяры жили еще в Ателькузе.

Известия мусульманских писателей о Мадьярах довольно скудны. Имя «Унгар» или скорее «Хункар», (***), встречается у них редко. Но они знают название «Мадьяр» под формою (***), «Моджгар», а обыкновенно называют их Башкирами. Мы ниже скажем, как они пишут и произносят имя Мадьяр.

Из известных мне мусульманских писателей, говоривших о Башкирах, древнейший, кроме Ибн-Даста, есть Иб-Фодлан. Но он знает только об оставшихся в своей родине Башкирах, через страну которых он ездил в Болгар. Известия его сообщает Якут в своем большом географическом словаре (I, стр. *** и след.). Френ издал их с латинским переводом в мемуарах Императорская Академия Наук в Санкт-Петербурге (Меmoires etc., t. VIII, 1822, стр. 621–628).

Масуди, очевидно, знает о Мадьярах в Европе и называет их (***), «Баджгард», то есть, Башкирами. Говоря о Черном море, он, между прочим, замечает (I, стр. 262): «По показаниям астрономов и древних ученых об этом море выходит, что море Болгар, Руссов, Ногайцев (У Масуди (***), что следует читать (***), „Ногай“, т. е. Ногайцы. Имя этого племени встречается у мусульманских писателей под различными искажениями; чаще всего (***) и (***); везде следует читать (***), „Ногай“, что доказал уже Вюстенфельд в Zeitschrift fuer vergl. Erdkunde, 1842, II, § 209.), Печенегов и Баджгард’ов — последние три народа Тюрки — не что иное как черное». (Это место в французском переводе передано не совсем точно; древние ученые ничего не знали о море Руссов, Печенегов и Башкиров и т. д. и не могли знать о таковом.). Под этими живущими около Черного моря Башкирами он, очевидно, разумел Мадьяр.

В другом месте (II, р. 59), Масуди говорит о четырех кочующих тюркских племенах, живущих к западу от Хозар и часто воюющих с Византийцами. К этим племенам причисляет он Печенегов и Баджгард’ов, под которыми и тут можно разуметь только Мадьяр. В третьем месте, (I, стр. 288) он говорит о разных тюркских племенах и причисляет к ним племя, которое называешь (***), «эль-Джа’рия». С помощью маленькой конъектуры, как бы вызываемой арабскими буквами, мы получаем здесь имя (***), «эль-Моджгария». Но так как Масуди говорит здесь только о тюркских племенах, живущих в Азии, то мы склоняемся к предположению, что ему было известно племя Моджгар, то есть, мадьярское племя, оставшееся на родине, и носившее это имя. Абу-Зейд эль-Балхи также знает о европейских Мадьярах, но только под именем (***), «Башджард». Он говорит: «Башджарды разделяются на два племени; одно племя живет на самой границе, Гуззия — то есть, Гузов-Куман — близ Болгар. Говорят, что оно состоит из 2,000 человек, которые так хорошо защищены своими лесами, что никто не может покорить их. Они подвластны Болгарам. Другие Башджарты граничат с Печенегами. Они и Печенеги — тюрки, и они ближние соседи Румийцев» ( (***); ср. Истахри, стр. 97 (106); Dora, Geogr. Gaucas., стр. 22 и 69 и выше, стр. 73 и 76. У путешественника wilh. de Rubruck (стр. 274) также сказано: Pascater (т. т. восточные Башкиры)... contiguatur Majori Bulgarie ab occidente. То же самое говорит путешественник Венедикта (стр. 766): postea Bileros..., postea Bascardos.), т. е. византийского государства. Эти Башкиры, из которых одна часть оставалась на востоке, между тем как другая живет в стране, смежной, с одной стороны, с Печенегами, а с другой, близкой к Византийскому государству, очевидно, Мадьяры.

Известия о Мадьярах эль-Бекри страдают неверностью в географическом отношении. Он сообщает нам очень короткое извлечение из Ибн-Даста, прибавляя кое-что изредка. Так, например, он говорит, что страна Мадьяр (Моджгария) имеет в длину 100 фарсахов (около 500 верст) и столько же в ширину. Потом он говорит о горе, которая находится на границе Мадьярской страны к степи, и на которой живет народ, занимающейся скотоводством и земледелием. Имя же этого народа написано в рукописи так неясно, что трудно разобрать его. У подошвы горы, продолжает он, на берегу моря живет христианский народ, по имени Аугуна. Страна их смежна с принадлежащими к Тифлису мусульманскими странами; там же начинается граница Армении. Эта гора, говорит он наконец, простирается до Дербенда и доходит до страны Хозар (См. Defremrry, Fragm., стр. 12 и след. и 21 и след. и ср. прим. 3 к стр. 12.).

Эдриси знает только о Башкирах, живущих у источника Камы и около Урала, и в главных чертах верно указывает на их страну. Некоторая путаница в его известиях является вследствие того, что он помещает Печенегов слишком далеко на север, а потому неверно показывает и положение страны Башкирской в отношении к стране Печенегов. Замечательно его известие, что язык Башкир отличается от языка Печенегов. О Башкирах в Европе он не знает (См. Эдриси, Georg. II, 336, 339 и след., 403, 406, 408 след. 416 и 437.).

Якут знает Башкир только в Европе и разумеет под этим названием Мадьяр. Так, он говорит: Страна Башкир лежит между Константинополем и Болгарией. Это определение, конечно, не совсем верно; его нужно понимать так, что страна эта смежна с Византийским и Болгарским государствами. Потом Якут приводит вышеупомянутое известие Ибн-Фодлана, не замечая притом, что тут идет речь о совершенно других Башкирах; далее он рассказывает, что видел в Алеппо Башкир с рыжими волосами и лицом того же цвета. «Они исповедывают ислам и следуют учению Абу-Ханифа». Они описывали ему границы обитаемой ими страны, говоря, что они подданные короля Венгрии (***, Hunkar), где они заселяют около тридцати местностей, которые они однако же не имеют права окружать стенами, ибо король боится восстания. Относительно языка и одежды, продолжали они, «мы не различаемся от Ифрендж (тут, очевидно, разумеются Мадьяры, называемые народом Ифрендж’ов) и служим с ними вместе в войске».

Относительно происхождения их вероисповедания они рассказывали предание, что семь болгарских юношей вводили и распространяли у них ислам. Мы сами, прибавили они, пришли в Алеппо для усовершенствований в звании ислама и будем занимать в своей родине важные духовные места (См. Fraehn, de Baschkiris, стр. 621 и след. и Якута, I, стр. *** и след.; ср. Абульфеда, Georg, trad, стр. 224 и след., прим. 5. стр. *** и след.). Итак, Якут в разбираемом месте говорит о Башкирах-мусульманах живущих в нынешней Венгрии. Конечно, можно утверждать, что тут идет речь об отдельных толпах башкирских, попавших в страну Мадьяр вследствие неизвестных нам событий; но можно представить доказательства к тому, что этих мусульман называли Башкирами лишь по той причине, что они жили в стране, жителей которой Арабы принимали за Башкир. Правда, из слов Якута этого не вполне видно, но за то слова Казвини служат ясным доказательством.

Казвини описывает ( (***), стр. *** и след.) положение Башкирской страны точно также, как Якут; потом он дает краткое извлечение из отчета Ибн-Фодлана и, наконец, говорит следующее: Один из мусульманских богословов Башкир рассказывает, что народ Башкир очень велик, и что большая часть их исповедует христианство; но есть между ними и мусульмане, которые должны платить дань христианам, как христиане у нас (то есть, в мусульманских странах) мусульманами Башкиры, продолжает он, живут в избах и не имеют крепостей. Каждое местечко предоставлялось в ленное владение знатной особе; когда же царь заметил, что эти ленные владения давали повод ко многим спорам между владетелями, он отнял у них эти владения и назначил определенное жалованье из государственных сумм. Когда царь Башкир во время набега Татар вызывал этих господь на войну, они отвечали, что будут повиноваться, только с тем условием, чтобы данные владения были им возвращены. Царь отказал им в том и сказал: Выступая в эту войну, вы ведь защищаете себя и детей своих. Магнаты однако же не послушались царя и разошлись. Тогда напали Татары и опустошили страну мечем и огнем, не находя нигде сопротивления.

Из приведенной цитаты ясно видно, что Башкиры — мусульмане принадлежали к той же национальности, что и Башкиры-христиане. Что тут вообще идет речь о Венгрии видно: 1) из описания положения страны, описания, буквально согласного с известями Якута, называющего эту страну именно страною Венгерцев, и 2) из известий об отнятии царем данных владении, о последовавшем затем набеге Монголов (арабские писатели обыкновенно называют их Татарами) и об опустошении ими страны. Эти известия не совсем точны, как бывает обыкновенно с народными преданиями о великих бедствиях, преданиями, состоящими из смеси истины и выдумок. Но мы знаем, что Мадьярский король Бела IV, действительно, отнял ленные владения у дворянства не задолго до нашествия Монголов, и что этим он вызвал сильное неудовольствие со стороны магнатов. Если же мы сопоставим теперь приведенные здесь известия Казвини с известиями Якута, который именно говорит о Башкирах в стране Венгерцев, то легко заметим, что под Башкирами и тот, и другой разумели именно Мадьяр.

Кто именно эти мусульмане в стране Мадьяр или Башкир, как ее называют Арабы, — это мы узнаем из западных источников: то были так называемые Bileres, то есть, выселенцы из Билара или Болгарии, Болгаре-мусульмане. Во время мадьярского герцога Таксони (ум. 972 г.) около 970 г. пришла в Венгрию толпа мусульманских приволжских Болгар, под начальством двоих братьев, Билла и Боксу; а затем, не многим позже, пришла и другая толпа под начальством некоторого Хесена. Они были встречены дружелюбно, и им отвели сельбища на левом берегу Дуная, где они основали город Пешт (Notar. Belae, гл. 57). Это пришествие Болгар есть, без сомнения, следствие страшного набега Руссов, при Святославе, в 968 году, на страны Болгар и Хозар, о чем говорилось выше. Этих переселившихся из Болгарии мусульман называли в Венгрии Билерами (Bileres), то есть, Болгарами и Исмаилитами (Ismahelitae), то есть, мусульманами; в последствии они играли важную роль в Венгрии в качестве откупщиков и управляющих финансами, несмотря на всевозможные гонения и притеснения. Следы существования доходят до половины XIV века (См. Schlozer, Krische Sammlung zur Geschichte der Deutschen in Siebenbuergen, стр. 185 и след. и Fessler, Geschichte von Ungarn, ed. Klein, I, стр. 77.). Этих же мусульман в стране Мадьяр Арабы называют Башкирами, потому что они жили в стране, принимаемой мусульманскими писателями за страну Башкир.

Димешки, кажется, знал о Башкирах в Европе, ибо он говорит о большой реке Руссов и Славян, в которую впадают разные реки из страны Башкир, Маджара и Сордака. Я не могу определить наверно, какая река здесь разумеется; но так как под Сордаком разумеется нынешний Судак в Крыму, то Димешки в этом месте мог говорит только о Башкирах на западном берегу Черного моря. В другом месте он причисляет Венгерцев (***, Hunkar) и Башкир к народам, живущих на берегу Черного моря (См. Димешки, ed. Mehren, стр. 106 и 189 и ср. там же стр. 21, 146 и XLIX, s. v. Serdak; ср. Fraehn, Ibn Foszlan, стр. 38 и след.). Помещая же Мадьяр и Венгерцев рядом с Башкирами он, очевидно, делает это только потому, что слышал эти три народные имени и думал, что под ними разумелись три различные народа, носившие каждый свое имя.

Но упомянутые три последние арабские писателя знают и о горном хребте Башкир, находящемся в седьмом климате, под которым они, очевидно, разумели Урал (См. Якуш, I, стр. ***; Казвини, II стр. *** и Димешки, стр. ***; ср. Fraehn, там же, стр. 194 и след.).

Многие другие позднейшие арабские авторы не умеют уже различать Башкир, оставшихся в Азии, от переселившихся в Европу, то есть, Мадьяр, и смешиивают их; некоторые из авторов даже принимают за три различные народа Башкир, Мадьяр и Венгерцев (***, Hunkar). Так, например, географ Ибн-Саид говорит о них следующее: Земля Башкир (***, Башкард) лежит в седьмом климате; следовательно, где-нибудь около Урала. Но это не мешает ему сказать, что Башкиры Тюрки, и что они живут около Алеманов, то есть, Немцев, и живут с ними в мире. Эти Тюрки, продолжает он, обращены в ислам ученым Туркменом, который дал им наставления в мусульманских обрядах. Большая часть их жилищ, говорится дальше, находится на берегах Думы (то есть, Дуная), на южном берегу которой лежит их столица, по имени Керат (?). Страна их принадлежит к странам, на которые напали и которую завоевали Татары (то есть, Монголы), и жителей которых они грабили. К востоку от этой страны находится земля Венгерцев (***, Hunkar), братьев Башкир; они приняли христианство вследствие соседства с Немцами. Они имеют много городов и местечек с варварскими именами, на берегу большой реки (Дуная) и столица их называется Тартебуа (?). И эта страна, прибавляет, наконец, Ибн-Саид, была завоевана Татарами (См. Aboulfeda, Geogr., стр. *** и trad., стр. 294 и след.).

Происхождение столь запутанных известий легко объясняется следующим образом: Ибн-Саид не знал, что Башкиры жили и около Урала, и в Европе. На востоке он слышал о мусульманских Башкирах (так назывались в Алеппо, по свидетельству Якута, изучавшие мусульманское богословие мусульмане из Венгрии), земля которых лежала на берегу Дуная, близ Германии. Но вместе с тем он слышал и о Венгерцах-христианах, находившихся в тесной связи с вышеупомянутыми мусульманскими «Башкирами», которые также жили на Дунае, в соседстве с Германцами. Но так как эти известия казались ему противоречащими друг другу, то он и согласил их в том виде, в каком они приведены выше. Из его известия, однако же, ясно видно, что арабские писатели знали о башкирском народе около Германии, и что этот народ есть именно мадьярский.

Абульфеда также принял один народ за разные, вследствие различных его имен. Так, он говорит в одном месте, что земля Башкир (***, Басджарт), которые суть неверные и убивают всякого пришедшего к ним, находится налево от земли (восточных) Печенегов. Немного ниже он цитирует только что приведенное нами место Ибн-Саида, не подозревая, что речь идет о том же народе, занимающем только другое место. В добавок затем в третьем месте он приводит часть сообщенных выше известий эль-Бекри о (***) «Моджгария», снова не подозревая, что уже часто говорил о том же народе (См. Aboulfeda, стр. *** и *** и след. trad. 293 и 324. — Абульфеда на стр. *** виновен в некоторой небрежности. Известия свои (***) он позаимствовал буквально у эль-Бекри; но он пишет (***), вместо (***), что было уже замечено выше; потом он останавливается в середине предложения. У эль-Бекри говорится: (***), Абульфеда же останавливается на слове (***), и чтобы дать этой фразы смысл, он пишет: (***) вместо (***).).

Другие позднейшие арабские писатели говорят о Мадьярах, но не сообщают ничего нового о них; эти авторы важны только для поверки известий древнейших писателей; равным образом следует обращать внимание на находящуюся у некоторых позднейших писателей форму имени Мадьяр, о чем мы и поговорим теперь же.

Мы видели выше, что Мадьяры упоминаются у Арабов под различными именами; предлагаем сопоставить их по главнейшим источникам и в хронологическом порядке, в надежде получить новый научный результат.

Ибн-Даста (около 912 года) пишет имя Мадьяр (***), «эль-Моджгария»; но отбросив отсюда арабский член и окончание, мы имеем, (***), «Моджгар» или «Маджгар».

Ибн-Фодлан (около 922 года) говорит об восточных Башкирах и пишет имя их в приведенном Якутом отрывки его отчета о его путешествии: (***) «Башкард»; тут впрочем, произношение гласной второго слога не определено. Я, конечно, предполагаю, что Якут передал нам имя, как он его нашел в подлиннике, ибо сам он пишет это имя несколько иначе, как мы сейчас увидим.

Масуди (около 943года) пишет имя Мадьяр: (***), «Бадж-гард», но он, кажется, знал и форму; (***), «Моджгар», если только сделанная мною выше конъектура верна.
Абу-Зайд эль-Балхи (около того же времени) называет в одном месте как уральских, так и европейских Башкир: (***), «Башджард», а в другом месте, по одной рукописи, (***), «Башджарт». И здесь произношение гласной второго слога неопределенно. Персидские писатели, пользовавшиеся эль-Балхи, пишут: (***), «Башхарт» (См. Dorn, Georg. Gauc. стр. 23 и Мельгунова, там же, стр. 295.), что впрочем, может быть, описка.

Эдриси (около половины XII века), знающий только об уральских Башкирах, пишет имя их: (***), «Басджерт» или (***), «Басджерт», судя по рукописи, которою пользовался французский переводчик.

Якут (в начале XIII века) дает различные формы, а именно: (***), «Башгирд», (***) «Баяш-Джерд», (***), «Башджерд» и (***), Баш-Керд«, и называет так Башкир уральских и венгерских.

Ибн-Саид (около половины XIII века) пишет: (***), «Башкерд» и знает также имя (***), Hunkar, т. е. Венгер.

Казвини (около того же времени) пишет имя восточных и западных (***), «Башгарт».

Димешки (в начале XIV вика) называет восточных Башкир, (**), «Басхарт» (Так нужно читать это слово в Демишки, стр. 22, вместо неверного (***), Исхарт.) и знает европейских под именем (***), «Башкард», (***), «Маджар» и (***), «Хункар. Как уже сказано выше, Демешки не знал, что эти имена означали один только народ и, следовательно, приводил имена, которые он находил в разных источниках.

Равным образом и Абульфеда (около 1320 года), который находил в разных источниках имена: (***), «Басджерт», (***), «Башкерд», (***), «Хункар» и (***), «эль-Моджгария»; думал, что эти имена означали разные народы.

Персидский писатель середины XV века, часто приводимый нами Шукр-аллах, дает короткое извлечение из известия Ибн-Даста о «Моджгар», то есть, Мадьярах, но пишет имя это (***), Мхркh. Двое позднейших турецких писателей, которые взяли из него те же известия, пишут это имя точно также (См. Hammer, Sur les origines Russes, стр. 47, 55, 64, 71, 108, 123 и 130.). Шармуа, который приводит это имя по Гаммеру, изменяет это имя в (***), «Мечерека» и думает, что оно имя финского племени Мещеры, обитавшего когда-то в нынешней Пензенской губернии и выселившегося в последствии в землю Башкир около Оренбурга (См. Charmoi, Relations de Masoudi etc. в Mem. de l’Acad. Imp. de St.-Peterb. t. II, 4834, стр. 367 и 402, и ср. Schloezer, Nestor, II, стр. 466 и 468, и Fraehn, Ibn Foszlan etc, стр. 45.). Но это предположение не может быть верным по той причине, что сообщенные Шукр-аллахом известия, как выше сказано, первоначально принадлежат Ибн-Даста, который относил их к Мадьярам.
Странное же имя (***), «Mxpкh» можно объяснить только следующим образом: оно или конъектура, сделанная Шукр-аллахом, или его источником из непонятного ему месте, «Моджгария», при чем он действительно мог бы думать о Мещере, или же оно просто испорчено из (***), «Моджария»; последнее кажется мне более вероятным.

Из общепризнанного теперь факта, что Мадьяры происходят от Башкир (Ср. Fessler, Gesch. von Ungarn, ed. Klein, стр. 42 и след.) и из приведенных только что различных форм имени этого народа объясняется этимология имени Мадьяр, до сих пор достаточно не разъяснены. Константин Багрянородный (de administr., гл. 40) постоянно называет Мадьяр Тюрками и знает только об одном мадьярском племени, «Мегера». Нотарий Белы, древнейший мадьярский историк, писавший не раньше второй половины XI века, говорит, что Мадьяры сами называют себя «Могер» (Notar. Belae, Prol. стр. 2, ed. Endlieher.... per idioma alienigenarum Hungarii, et in sua lingua propria Mogerii vocantur). Более древняя форма имена Башкир, по Масуди, то есть, не позже первой половины X века, (***), «Баджгард». Это имя, по всей вероятности, изменялось двояким образом: 1) На востоке изо (***), «Баджгард», образовались формы (***), «Башгард», (***), «Башкард», (***), «Башкарт» и т. д. 2) На запади начальное (***), м перешло в (***), б, а конечное (***), д было отброшено, и так явилась форма (***), «Маджгар» из (***), Баджгард"; (***), Маджгар" перешел в (***) «Маджар», и эта форма наконец перешла в «Мадьяр». Последняя форма, конечно, не имеет сходства с именем «Башкир», но тем не менее оба происходят от первоначального (***), «Баджгард».

Вот таблица перехода имени «Баджгард» в Мадьяр и Башкир:

Исходно В завершении
Баджгард — 
Башгард Баджгар
Башкард Моджгар
Башкарт Маджгар
Башкерт Маджар
Башкирт Мадьяр
—  Башкир

45.
Ср. выше, стр. 95. и след. примеч. 34.

46.
Тюрками, как известно, называются Мадьяры у Константина Багрянородного, Масуди и других арабских писателей. Выше было уже замечено, что эти этнографические известия имеют для нас мало цены.

50.
Соответствующее место у эль-Балхи немного уклоняется: (***) (у Абульфеда, стр. ***). «Этот народ имеет палатки и хижины и отыскивает местности оплодотворяемые дождем и места травянистые.» — Это известие, конечно, относится к тому времени, когда Мадьяры еще не имели постоянных жилищ и питались преимущественно охотою и рыболовством; ср. Schloezer, Нестор, III, стр. 107 и след и 141, и ниже примеч. 53.

51.
(***); у эль-Бекри (***) «(простирается) до земли Румской, т. е. до византийского государства, что однако же неверно, как видно по следующим за тем словам: (***)

52.
Это известие важно и может служить к окончательному решению одного из сложных вопросов древнейшей мадьярской истории. Мы привели выше известие Константина Багрянородного о том, что Мадьяры, по выселении из Лебедии, отправились на запад и поселились «в тех местах, которые называются Ателькузу» (eiV topouV touV eponomazomenouV Atelkouzou). Но где лежало это Ателькузу?

Мнения на этот счет крайне разногласны: одни помещают эту страну близ Дуная, между тем как другие ее ищут около Волги. Последнее мнение, столь решительно высказываемое Касселем (См. Gassel, Magyarische Alterthuemer, стр. 139 и след. и 202, примеч.), совершенно лишено значения. Приводить остальные мнения и объяснять их здесь не уместно; об этом предмете довольно говорят мадьярские историки.

Мы попытаемся только разъяснить известия Ибн-Даста. По его словам, Мадьяры жили между двумя реками, впадающими в Черное море, из которых одна больше Джейхуна = Оксуса = Аму-Дарьи. Под этими реками можно разуметь Днепр и Днестр или Буг, или же Дунай и Днестр. Днепр, конечно, гораздо меньше Аму-Дарьи, но в устье он так широк и величественен, что иностранец, не знающий верхового его течения, пожалуй, может принять его за реку больше, чем Аму-Дарья.

Но Ибн-Даста ниже говорит, что земля Мадьяр лесиста, а этого нельзя сказать о стране, лежащей между Днепром и Днестром, так как она крайне бедна лесами. Правда, Геродот говорит (IV, 9, 18 и след., 54 и след., и 76.) о лесистой местности, (ulaih gh) около Днепра, но она, по мнению большой части ученых, находилась на левом берегу этой реки, приблизительно около нынешних Алешек (Ср, Herodot., ed. Greuzer et Baer, t. 11, стр. 303 и след., ed. alt.; Herodot, ed. Stein, t. II, стр. 174.). Остальные страны, обитаемые Скифами, в том числе и земля между Днепром и Днестром, уже Геродотом описываются как крайне бедный лесами.

Следовательно, Ибн-Даста мог тут разуметь только страну между Дунаем и Днестром, нынешнюю Бессарабию, в северной части которой и ныне находятся леса, а прежде находились, вероятно, еще большие. Известия Ибн-Даста, что страна, обитаемая Мадьярами, изобиловала водою и вследствие того была сыра, кажется, скорее относится к стране между Дунаем и Днестром, чем к стране между этою последнею рекою и Днепром. Другое его известие, что одна часть страны Мадьярской смежна с землею Эсегелов, также более согласно с этим мнением, если только верно, что под Эсегелами он понимал трансильванских Секлов.

Это известие Ибн-Даста о месте пребывания Мадьяр находится почти буквально, но в сокращении, у Шукр-аллаха, где еще прибавлено: «Одна из этих рек называется Вафою, и другая Итилем, и обе не больше Джейхуна». У Мухаммеда эль-Катиба первая река называется Вакою, и тут прибавлено, что обе они больше Нила и Джейхуна. У Хаджи Халфа наконец реки эти называются Волгой и Доном (См. Hammer, Sur les orig. Russes, стр. 4.7, 65, 71, 108, 124.). Оба последние писатели, очевидно, заимствуют это известие о Мадьярах у Шукр-аллаха и переделывают его известия произвольно; следовательно, позволительно предполагать, что и Шукр-аллах приводит имена этих рек по собственному благоусмотрение. Впрочем, я не знаю ни одной реки, впадающей в Черное море и носившей когда-либо имя Вафа или Вака.

53.
Мадьяры преимущественно занимались охотою и рыболовством. Так летописец Регино (под годом 889) говорит о них: «Et primo qnidem Pannoniorum et Avarorum soli-tudines pererrantes, venatu ac piscatione victum quotidianum quaeritant». Это известие, правда, относится к более позднему времени, но и древний мадьярский летописец, Нотарий Белы, упоминая о выселении Мадьяр с востока, говорит, что рыба составляет главнейшую пищу их. Вот его слова (гл. 7): «Et nunquam viam civitatis vel habitaculi invenerunt, nee labores hominum comederunt, ut mos erat eorum, sed carnibns et piscibus vescebantur».

54. Некоторые мадьярские историки предполагали уже, что Мадьяры между прочим занимались и земледелием еще до поселения в нынешней Венгрии, но сколько мне известно, это мнение не было доказываемо никакими положительными свидетельствами. Положительные известия Ибн-Даста подтверждают это предположение, в пользу которого говорят и собственные мадьярскому языку названия хлебных растений; ср. Fessler, Geschichte von Ungarn, ed. Klein, I, стр. 84.

60.
В примечаниях к предыдущим главам мы старались собрать известия мусульманских писателей о тех народах, о которых говорилось в этих главах, а отчасти и разобрать эти известия критически. В этой и следующей главе это невозможно, потому что известия Арабов о Славянах и Руссах так обширны и разнообразны, что для передачи и критики их требуется объемистый том. Впрочем, один из бывших моих слушателей взял на себя этот труд, и можно надеяться, что он и окончит его. Мы же, в настоящем случае, будем разбирать только те находимые у арабских писателей известия о Славянах и Руссах, которые могут служить к объяснению Ибн-Дастовых показаний.
В разборе их я часто ссылаюсь на Шафарика, Slawische Alterthuemer, и Палацкого, Geschichte von Bohmen, авторитет которых общепризнан. Хотя и нельзя совершенно освободить обоих этих историков от упрека в национальном пристрастии, но сочинения их все-таки служат, и еще долго будут служить основой исследований по славянской истории и этнографии.
Я не считал своим делом проверять их источники, да и не всегда имел возможность к тому. Но в тех случаях, когда источниками служили Шафарику показания императора Константина Багрянородного, я проверял их. Критический разбор этого источника, конечно, завел бы меня слишком далеко, и я не считаю себя способным к тому. Но полагаю, что этот писатель-император имел средства и желание говорить правду, и что, следовательно, сомневаться в его показаниях или вовсе не признавать их можно только тогда, когда имеются на то очень важные и сильные доказательства.

61.
Шукр-аллах, заимствовавший малочисленные свои известия о Славянах у Ибн-Дасты, говорит, что расстояние земли Славянской от Печенежской равняется 16 дням пути (см. Гаммера, Sur les orig., стр. 47 и 108). Трудно решить, верно ли это известие Ибн-Даста, или нет, потому что, во-первых, границы Печенежской земли были неопределенны, а во-вторых, нельзя сказать с достоверностью, каких именно Славян разумел тут Ибн-Даста.
Константин Багрянородный говорит, что земля Печенегов находится на расстоянии одного дня пути от России: тут, вероятно, следует разуметь Киев. Он прибавляет, что один печенежский край смежен со славянскими местностями, платящими дань Руссам; он и называет эти местности. Ниже мы выскажем мнение, что Ибн-Дастовы известия о Славянах отчасти, кажется, относятся к северным, белым Хорватам, страна которых простиралась, по мнению Шафарика, от восточной Галиции через Карпаты до Исполинских гор в Богемии (см. Шафрика, Slawische Alterthumer, II, стр. 242 и след.). От этих-то Славян, земля которых, по Константину Багрянородному (Deadministr., гл. 31, стр. 152), лежала на 30 дней пути от Черного моря, и подвергалась набегам Печенегов, эти последние, может быть, и находились на расстоянии 10 дней пути.

62.
Несмотря на все старания, мне не удалось разобрать имени этого города, и конечно, еще меньше определить его местоположение, хотя бы приблизительно. Но мы желаем дать возможность разбора этого имени специалистам, больше нас знакомым с прежними местами пребывания различных славянских племен, но не знакомым с арабским языком: первая буква, в может стоять и вместо б и, может быть, есть искажение или д. Вторая буква а, может быть, испорченное л. Одна из двух следующих букв i или j, другая же или б, или т, или н; которая из этих двух букв i или j — не определено. Последняя буква б или т.

Как видно, число возможных комбинаций очень велико, и так как нельзя определить достоверно местоположения этого города, то я и не мог разобрать его имени. Могу впрочем, сказать наверно, что тут нельзя разуметь Киев, потому что элементы имени этого города, как ни извращали его арабские писатели, (обыкновенно (***) ) все-таки вовсе не похожи на буквы, которыми здесь написано разбираемое слово: (***). Киев не лежал на расстоянии десяти дней пути от земли Печенегов и не находится в местности которая была бы подобна описываемой здесь. Не изменяя формы арабских букв значительно, мы получаем имя (***), «Краков» вместо (***). Этот город существовал уже в конце IX века, но вряд ли имел тогда такое значение, что мог быть известен арабским писателям.

63.
Ср. Карамзина, Ист. госуд. Росс. I, 3, стр. 38 и примеч. 144, стр. 52 изд. Эйнгерлинга.

91.
Мы находим у Арабов довольно много известий о Руссах; но эти известия тем перепутаннее, чем они позднее. Более древние известия, каковы, например, свидетельства Ибн-Хордадбеха, Ибн-Фодлана, Ибн-Даста и Масуди, трезвы и вообще верны. Но, как известно, все вообще средневековые показания об иностранных народах, никогда не бывают свободны от недоразумений и неточностей, кем бы они ни были передаваемы, восточными или западными писателями.

Если бы позднейшие писатели просто переписывали известия древнейших, мы были бы им очень благодарны, так как последние нам не всегда доступны и частью пропали в течении времени; но позднейшие, по большей части, передают нам только извлечения, которые часто крайне небрежны и переполнены ошибками всякого рода; из различных названий одного и того же народа они делают различные народы и смешивают известии древнейшие и позднейшие: так, например, какой-нибудь географ, получив известие об изменившемся географическом положении народа, говорит о новом его местожительстве и новых его границах; позднейшие же географы, не отличая их от старых границ, перемещает местожительства бывших с ними смежных народов в другие местности. Далее, если один из первых географов говорит, что весь живет близ источников Волги, то позднейшие географы, принимая Каму за Волгу, помещают ее у гор уральских.

Прежде было невозможно понимать арабские известия о Руссах, как и вообще о северных народах, потому что были известны только позднейшие писатели. Ныне же мы имеем возможность объяснить себе эти известия; необходимо только для этого строгая критика. Следует разобрать хронологически все известия, доказать зависимость одного источника от другого, определить географическую терминологию и взгляды каждого писателя и исследовать причины ошибок позднейших авторов, ибо часто даже ошибки ведут нас к познанию истины, если мы раскроем причину и источник их.

Якут в начале своей статьи о Руссах (В своем географическому словаре, II, стр. *** s. v. *** и Fraehn, Ibn Foszlan, стр.) сообщает как, от имени Мукаддеси, некоторые находящиеся у Ибн-Даста известия о них, не без недоразумений и искажений, и у него то заимствованы они позднейшими писателями. Я пользовался знаменитым географическим сочинением Мукаддеси, под заглавием (***), «Ахсан-эт-Текасим» (Ms. Sprenger в Берлине, № 5,а), которое справедливо высоко ценится Шпренгером, но не нашел в нем места, приведенного Якутом от имени Мукаддеси. Можно даже, утверждать положительно, что такого места никогда и не было в его сочинении; ибо Мукаддеси говорит в предисловии (стр. 4: (***) ), что будет повествовать исключительно о мусульманских странах и упоминать только о тех местах в странах не мусульман, где живут мусульмане.

Итак, он не имел намерения говорить о Руссах. Мукаддеси в предисловии и говорит о своих предшественниках: Абу-Аб-даллахе эль-Джейхани, Абу-Зейде эль-Балхи, Ибн-эль-Факихе эль-Хамдани, эль-Джахитзе и Ибн-Хордадбехе, и критикует труды их по части географии; об Ибн-Даста же он не упоминает, и, кажется, не знал его. Поэтому я&

Редактор сайта (25.04.2022 16:51:59)

Про Русь
Забавно, как можно на землях, где «наступить ногою на землю, и она уже трясётся», то есть на болотах, отстроить «Городов у них большое число»?

История и баланс событий. Вып. 4

   Внимание!  Здесь может быть Ваша реклама:  баннер или гиперссылка.   Контакты по E-mail

Пользовательское соглашениеО сайтеОбратная связь      |  Авторский Канал на Яндекс.Дзен >>      |  Авторский Канал в LiveJournal >>   |

ПОБЕДИТЕЛЬ ИНТЕРНЕТ-КОНКУРСА «ЗОЛОТОЙ САЙТ»
Победитель XIII Всероссийского интернет-конкурса «Золотой сайт» в номинации «Познавательные сайты и блоги»Победитель интернет-конкурса «Золотой сайт»

© Lifeofpeople.info 2010 - 2022

▲ Наверх

0,26