Комментарии к статье №19, Песнь о нибелунгах (Автор неизвестен), V век

Редактор сайта (28.08.2026 04:23:49)

Если воспринимать без сомнений в литературном плане древнейший шедевр без осмысления, то сюжет выглядит так:

«Песнь о Нибелунгах» — средневековая немецкая эпическая поэма, написанная неизвестным автором в конце XII — начале XIII века, повествующая о взаимоотношениях германских племён V века и о попытке германцев установить родственные связи с укрепившимися в то время в Восточной Европе и угрожавшими берегам Рейна гуннами. Где нибелунги — некогда приведённые Зигфридом из Норвегии богатыри.
Сюжет поэмы основан на женитьбе легендарного франкского героя-«драконоборца» Зигфрида на бургундской принцессе Кримхильде, его смерти из-за конфликта Кримхильды с Брунгильдой — женой её брата Гунтера, а затем о мести Кримхильды при помощи правителя гуннов Этцеля своим соплеменникам бургундам за убийство своего любимого первого мужа Зигфрида.
Катализатором всех событий является таинственная третья сила в лице жестокого и всезнающего вассала Гунтера Хагена.

*

Однако, «включив» логику и факты, стоит заметить, что технология copy-past (скопировал — вставил) по своему применению является древнее древнего:

• никакого Аттилы, якобы выведенного здесь в образе короля гуннов Этцеля, в V веке не было и впомин;
• никакой Венгрии в те времена не существовало вовсе, так как племена угро-финнов ещё не переселились с территории современного Поволжья на новое место;
• если кто и донимал саксов вплоть до X века, то это полабские славяне, жившие восточнее Эльбы, и чей Центральный храм Ретры был уничтожен саксами только через 500 лет;
• венгры приняли христианство по стандартной методике шантажа Восточной Римской империи вслед за своим лидером, через внедрение в его самый ближний круг «медовой ловушки» Гизелы в точном подобие со сценарием христианизации Богемии, где расстаралась агент Дамбровка, а также с Киевом — через шантаж князя Владимира агентом Анной (подробнее об этом плане Константинополя, как и потоке фантазий заказчиков трудов монахов-летописцев см. в электронной книге «Норманская теория, вымыслы о князе Владимире и их тяжелейшие последствия: об истоках украинского национализма и не только» на этом сайте здесь (.pdf-формат, 11,2 Mb) >, или в Mail_ru-облаке >. Печатное подарочное издание предыдущей версии книги (малый тираж) — см., например, на WB >.
  Таким образом христианский храм в ставке Этцеля, куда пошли молиться его гости из Западной Европы (стихи 1866–1867), в V веке не мог существовать априори;

Но и это не всё:

• Кримхильда (христианка) выполнила, по сути, ту же роль «медовой ловушки», что и её отнюдь не преемницы, но, скорее всего, прототипы;
• о каких-то моральных нормах этой немецкой вдовицы и говорить не приходится, так как её на новый брак быстро уломали послы Этцеля исключительно по соображениям меркантильным; её не смутила даже и значительная разница в возрасте с восточным королём — ведь Этцель видел Кримхильду ещё в пелёнках: «Кримхильду в колыбели когда-то я качал» (стих 1147)!
• месть за смерть мужа — это предлог! Кримхильду в первую голову волновала судьба клада, подаренного ей Зигфридом, который умыкнул Хаген, и в чём сам и он признался (стих 2371), не забыв обозвать Кримхильду ведьмой;
• сюжет с заманиванием Кримхильдой убийцы её первого мужа и его соплеменников в избу с дальнейшим её поджогом — это, хоть, на первый взгляд, и хрень-набекрень, но парафраза деяний княгини Ольги, которая за убийство своего мужа древлянами, которые защищались от набега ОПГ с территории Tartaria (то есть из зоны «Ада», которая на всех древних картах обозначалась полосой от Карпат до Дона), подло расправилась с элитой этого племени-корабелов (см., например, см., например, Густинскую летопись под 945 годом >), — которое единственно и поставляло в Киев лодки-долблёнки (sic! — На чём тогда морпехи Киева плавали потом на грабежи Царьграда?);
• по всей видимости, мирный уход из жизни садистки-Ольги не вдохновил автора «Песни…», и, жаждая возмездия над по сути стервой, он ввёл в сюжет честного воина, который в отместку разрубил Кримхильду пополам.

* * *

В целом и оставалась бы «Песнь о нибелунгах» лишь литературным шедевром, кабы не имела столь тяжких последствий, закравшись как в базис идеологии Третьего рейха, так и в «авторитетные» комментарии отечественных лейб-историков с их восхвалениями первичности культуры Европы и её якобы моральных якобы ценностей.

И вот теперь, в конце XX — начале XXI, и что вполне логично, сюжет «Песни о нибелунгах» легко проник в души населенцев территории, никогда не имевшей ни своей государственности, ни своего языка, но только лишь навыки ОПГ зоны ада на полосе земли, обозначаемой на всех древних картах как Тартар (Tartaria) — полосе Причерноморья от Карпат и вплоть до Дона. Увы.

Прим. А. Гуревича, а также О. Смирницкой и М. Стеблин-Каменского (3.04.2025 09:52:35)

^* Хельха — первая жена Этцеля (Аттилы), короля гуннов. В современных Аттиле источниках её имя Керка. Центр гуннской державы находился на Среднем Дунае, на территории, которая столетия спустя была заселена венграми; однако автор поэмы прямо называет её Венгрией (строфа 1162). Путь из гуннской империи в Бургундию шел через подвластную Этцелю Австрию (на самом деле не существовавшую во времена Аттилы), Баварию и Швабию. Аттила был чрезвычайно популярен на протяжении всего средневековья. Но в разных легендарных традициях он интерпретировался неодинаково, даже прямо противоположным образом. У остготов, чья традиция сохранилась в Баварии и нашла отражение в сказаниях о Дитрихе Бернском и, через их посредство, в «Песни о нибелунгах», он фигурирует в качестве могучего и милостивого государя, тогда как от враждовавших с ним франков пошла традиция, изображающая его как дикого и алчного захватчика; см. исландские песни об Атли в «Старшей Эдде».

1
Язычник я доселе… — Религиозные проблемы затрагиваются в «Песни о нибелунгах» редко и неохотно. Исторический Аттила действительно был язычником, но здесь он рассуждает о вероисповедных различиях между собой и Кримхильдой чуть ли не с позиций христианства: упоминает «чудо» и вообще как бы признает превосходство её религии над собственной.

2
Семнадцать суток в Вене тянулся праздник шумный… — Высказывалось предположение, что прообразом этой свадьбы явились празднества при дворе бабенбергского герцога в Вене, возможно, ещё одного покровителя автора «Песни о нибелунгах», который таким образом увековечил пышность «пленительного венского двора» (выражение Вальтера фон дер Фогельвейде).

3
…стала против воли язычнику женой. — Это включение религиозного мотива не очень убедительно, так как известно, что возражения вероисповедного свойства не остановили Кримхильду при вступлении в брак с Этцелем. К тому же она согласилась на этот брак добровольно (хотя и после долгих колебаний) и жила с ним счастливо (в отличие от скандинавской версии сказания).

4
Велю поджечь строенье я с четырёх концов… — Сожжение противника в доме — распространённая практика у германцев, засвидетельствованная исландскими сагами. Но в сагах, реалистически рисующих подобные случаи, люди, осаждённые в горящем доме, погибают, — автор же «Песни о нибелунгах» оставляет в живых часть бургундов и после пожара, очевидно, для того, чтобы не закончить эпопею их массовой гибелью и добавить ещё несколько впечатляющих картин героической смерти каждого из основных персонажей в отдельности. В «Саге о Тидреке» дом поджигает Хаген, для того чтобы при огне можно было продолжать бой. Хойслер отмечает, что пожар в зале играет в эпопее роль «чёткой цезуры», после которой происходят «разрыв мира и дружбы между близкими и друзьями» и роковые битвы между ними.

5
Убит рукою женской храбрейший меж мужами… — Смерть героя от руки женщины считалась унизительной, и поэтому Этцель горюет в первую очередь из-за способа, которым Хаген был умерщвлён, а не из-за самой его гибели. Согласно «Саге о Тидреке», смертельно раненный Хаген ещё успевает зачать сына, который впоследствии отомстит за него гуннскому королю, заживо погребя его в недрах горы вместе с кладом.

6
Старик, пылая гневом, к Кримхильде подскочил. — Убийство женщины рыцарем мыслимо лишь постольку, поскольку она превратилась в «дьяволицу». Показательно, что Этцель не мстит за гибель жены.
В «Старшей Эдде» Гудрун мстит Атли за смерть своих братьев: умертвив сыновей от брака с повелителем гуннов, она угощает его их кровью из черепов детей и подносит ему их поджаренные сердца, а затем закалывает Атли. Согласно одной из версий, сама Гудрун остаётся в живых; после странствия по морю она вновь выходит замуж за короля.