▲ Наверх


Встарь, или Как жили люди


Гравюра
Искать: статьи комментарии автора источники

Встарь → Разделы и темы → Дела иностранные и свобода передвижения граждан  → Житие посольств и послов. Заморских и наших → Славяне и российские этносы (XVI век)

50. Дела иностранные и свобода передвижения граждан

50.10. Житие посольств и послов. Заморских и наших. Славяне и российские этносы (XVI век)

Патриаршая, Пельгржимовский-Пелеш, Иван IV, Ульфельд, Герберштейн, Дон Хуан, Адамс, Юстин, Юстен

Статья № 1
Патриаршая летопись (Никоновская), 1534

Столь обильное нашествие гостей (почти 5 тысяч купцов с правом ведения экспортных операций) связано с тем, что в случае поездки в составе посольства их товары таможенными пошлинами в Московии не обкладывались.
То есть прибыло по одному торгашу на каждые 6 жителей Москвы.

Патриаршая (Никоновская) летопись, 1534 (август). Столь обильное нашествие гостей (почти 5 тысяч купцов с правом ведения экспортных операций) связано с тем, что в случае поездки в составе посольства их товары таможенными пошлинами в Московии не обкладывались.

Источник: [19.11]

Статья № 2
Илья Пельгржимовский-Пелеш, 1600

Польское посольство в Москву

В составе этого посольства, кроме знатных особ, находилось 100 человек прислуги, да ещё 300 человек другой какой-то прислуги, и черни 700 человек, на которых отпущено было для дороги, кроме говядины, рыбы и конопляного масла, — 130 четвертей овса, 130 колымаг сена, 75 возов соломы и множество мёду, водки, пива и квасу романеи, также немало разных кореньев: шафрану 2 гривны (мерки), имбирю 3 гр., гвоздики 2 гр., перцу 4 гр., дров 44 воза.

Для Старшего Посла Канцлера (Сапеги — Прим. ред.) — погребец, в котором романеи 1 штоф, сивухи 1 шт., рейнского вина 1 шт., вишневого мёду 1 шт., малинового 1 шт., отборного 1 ведро, паточного 1 в., белого 1 в., медового квасу 1 в., лучшего пива 1 в., простого 1 в.
С таким дорожным запасом, посольство отправилось, в Четверг, 5 Октября, в дорогу — к Дорогобужу чрез Пнев...

Из Дорогобужа (7–8 Октября) чрез Колпиту прибыли Послы Польские в Вязьму 9 Октября. Тут Приставы вышли к ним навстречу, и обещали дать все, чего ни потребуют, только бы не обвиняли их в чем пред Государем. А о Воеводе Смоленском сказали: «он не хотел вам сразу дать выгодного постоя, и за то на него крайне разгневался Великий Государь. Прежде мы вам давали 13 коров, а теперь дадим 14 или 15. Баранов прежде давалось 27, а теперь 30; гусей не было в реестре, а теперь будут; овса было 130 четвертей, теперь будет больше; подвод было 70, теперь будет — 90 или 100; при этом постоянно твердили: приказывайте и все до излишества получите» Обещали заплатить и за удержанный постой...

Источник: [16.196]

Статья № 3
Иван IV Грозный, †1584

Из письма к королю Польши Стефану Баторию

А отказались вести с тобою переговоры наши послы потому, что они, увидя твою надменность, когда ты не встал при произнесении нашего (Ивана IV — Прим. ред.) имени и не спросил о нашем здоровье, не решались без нашего ведома стерпеть это.

Источник: [20.7]

Статья № 4
Якоб Ульфельд, 1578

По прибытии в Псков нам указали дом в предместье (так как входить [или не входить] в город было не в нашей воле), где все мы должны были оставаться до тех пор, пока князь (Наместник Пскова, кн. Иван Бутурлин — Прим. ред.) не сообщит нам о том, как нам ехать [дальше], причём и нам, и нашим слугам сразу же было запрещено выходить (Рассматривали послов как потенциальных шпионов — Прим. ред.)...

Александровская слобода

А так как число блюд было бесконечным, то и вставаниям не было конца, ведь сколько раз подавали [блюда], столько же раз нам нужно было подниматься, а было их 65, и среди них [бояр] не было недостатка в тех, кто придирчиво следил за нами, требуя, чтобы мы оказывали честь [их] царю...

Якоб Ульфельд, 1578. Пир при дворе Ивана IV

И вот ещё что приходит на память: русские послы, отправленные вместе с нами в Данию, в Дерпте ни разу не пригласили нас на обед и ничего не прислали. Поэтому мы, воспользовавшись случаем, чтобы устыдить их, пригласили их, купив [все] необходимое за свои деньги. [Так] мы узнали, что они более склонны получать милости [от других], чем оказывать их [милости], ведь они не отказались прийти к нам, но, напротив, проявили самую полную готовность, не смущаясь [тем], что [сами] ни до, ни после того не удостаивали нас какой-либо чести.

Источник: [16.23]

Статья № 5
Сигизмунд Герберштейн, 1517, 1526

Способ содержания послов у них различный: один для немцев, для литовцев — другой, свой для каждой страны.

Существует общий порядок, согласно которому содержат немцев, литовцев, ливонцев или татар, прибывающих с посольствами. Я имею в виду, что назначенные приставы имеют определённое, и притом [свыше] предписанное количество, в каком выдавать хлеб, водку и другие напитки, мясо, рыбу, соль, перец, лук, овёс, сено, солому и все остальное по числу отдельных лиц и лошадей.

Они знают, сколько должны выдавать каждый день поленьев для кухни и для топки бани, сколько соли, перцу, масла, луку и других самых ничтожных вещей. Тот же порядок соблюдают и приставы, провожающие послов в Москву и из Москвы...

Я указывал также приставу, что хочу позаботиться о кроватях для дворян, которых было со мной пятеро и моих друзей. Но он немедленно отвечал, что у них нет обычая доставлять кому-либо кровати. Я возразил ему, что не прошу, а хочу купить, и потому сообщаю ему, чтобы он не гневался потом, как раньше.

Вернувшись на следующий день, он сказал мне: «Я докладывал советникам моего господина, о чем мы вчера говорили. Они поручили мне сказать тебе, чтобы ты не тратил денег на кровати, ибо наши послы сказали, что они и их люди обеспечивались в ваших странах кроватями, и поэтому они обещают содержать вас так же, как вы содержали наших людей в ваших странах»

Источник: [16.27]

Статья № 6
Дон Хуан Персидский, 1599–1600

По въезде нашем в город нас поместили в нескольких очень хороших домах, имевших вид крепостей (Посольский двор — Прим. ред.); в одном — персидского посланника, приехавшего к московскому царю, в другом — нашего посланника и нас, в третьем — англичан, и оставили при нас 300 человек стражи...

Когда кто из нас хотел выйти посмотреть город, то всякий раз надо было испрашивать дозволение у начальника крепости, и он давал 4 человек из стражи...

После того как мы отдыхали здесь в течение 8 дней, царь (Годунов) прислал за нами в воскресенье своего домоправителя, и мы выехали в том порядке, в каком въезжали в город: как и в день нашего въезда, гвардейская пехота была расставлена до самого дворца. Нужно было ехать (До Кремля) добрую четверть лье от укрепленного жилища, в котором мы помещались...

По прошествии 5 месяцев, которые мы пробыли в столице Московии, задержанные сильными дождями и снегами, царь дал нам дозволение отправиться в путь. Мы ходили прощаться с ним, и когда вернулись домой, царь прислал посланнику 3 богатейшие одежды из золотой материи, подбитые соболем, золотой кубок вместимостью в один асумбр (ок. 2 л) вина и 3 000 дукатов на дорогу, а каждому из нас он послал по 3 одежды: 1 лучшую и 2 простых, по 8 локтей сукна на дорожное платье, по серебряному вызолоченному кубку такой же величины, как и кубок посланника, и по 200 дукатов.

Источник: [16.40]

Статья № 7
Климент Адамс, 1553

Послы Русского Императора к иностранным Государям отправляются с великой пышностью. Когда наши были в Mocкве, то свиту двух Послов, назначенных к Королю Польскому, составляли 1 500 всадников, одетых большей частью в золотые и шелковые одежды; о дорогих уборах лошадей, блестящих золотом и серебром, расшитых весьма искусно щелком, и говорить нечего. У них было 100 превосходных запасных белых иноходцев.

численность русских посольстввзаимоотношения государств при Иване-4

Источник: [16.59]

Статья № 8
Павел Юстин, 1569–1572

В том числе, в ответ на отказ послов изложить суть дела неместнику Ивана Грозного в Новгороде (те твердили, что «У шведских послов в обычае сначала посетить Русского царя и поприветствовать его, а затем они уже могут беседовать с его советниками и чиновниками»):

1569
С нами прекратили всякие разговоры до 10 октября, когда вернулся курьер. Начиная с этого дня, уменьшили количество даваемой нам еды и питья. Почти всего нам давали после этого лишь половину… Нас было 57 человек, которым едва ли давали на день жбан пива и две кружки меда. Все это делили между несколькими людьми во время завтрака или обеда. Многим моим спутникам из-за этого приходилось утолять жажду водой… охранники строго держали нас взаперти…

В тот же день пришла большая группа русских, один из них притащил большие, длиной не менее 5 локтей 1 колья. Другие стали рыть ямы вокруг нашего жилища, в них устанавливали принесенные колья. Эта работа длилась до следующего воскресенья, и на всю ограду ушло 496 длинных жердей. Что было сделано для того, чтобы не допустить никого говорить с нами и чтобы никто из нашей свиты не смог уйти, — теперь нас охраняло это позорное сооружение. В это же время нашу дневную норму еды уменьшили на 2 овцы, 1 гуся, также перестали давать горох, который клали в щи. Кроме того, лошади стали получать меньше овса, а свиту пересчитывали каждый второй день, чтобы еще больше досадить нам…
Наконец из всего, что по истечении 3 ½ месяцев мы услышали из официальных и из частных бесед, нам стало ясно, что мы не получим свободного проезда к Московскому Великому князю. Тогда мы были вынуждены, против нашего решения, оставить прежнее упорство и сказать, что желаем изложить наше дело здесь, в Новгороде, Наместнику и назначенным ему в помощь советникам, чтобы они доложили обо всем Русскому царю…
Это были события 1569 года.

…Потом нас выбросили из дома, у многих связали ремнем руки и отдали во власть русскому всаднику, который, зацепив ремень, приказал бежать за ним, и каждый раз, когда он поворачивал коня, нам приходилось делать такой же поворот. Этот позор пришлось терпеть на глазах у большой собравшейся со всех сторон толпы. Так мы вынуждены были бежать до самого дома, который находился более чем в четверти мили от дворца…

В Москву мы прибыли в последний день января 1570 года. Там пища была не лучше, чем в дороге. На содержание свиты давали по 3 московских деньги на человека, нам — послам — давали каждому по 7. На эти деньги наши русские провожатые покупали столько, сколько хотели, а не сколько требовалось. Часто они воровали нашу долю, думая больше о себе, чем о наших нуждах.,,

В тот же вечер пришел по приказу дьяков пристав и объяснил, что наши речи очень огорчили Великого князя и что он хочет сослать нас в Муром… Наше заключение длилось до 5 сентября, когда нам приказали отправиться в Муром, что в 400 русских верстах от Москвы. По-нашему это примерно 80 миль2… 24 сентября мы прибыли в Муром, где нас отвели в пустой дом… Поскольку в нем была лишь одна комната, пристроили еще три, и скоро территорию вокруг дома окружили высоким забором, в котором было 745 бревен… Мы были заперты в Муроме с 24 сентября 1570 года вплоть до 23 ноября 1571 года. В этот день вечерними сумерками нас посадили в сани, положили туда имущество, которое нам наконец вернули в городе Клин 8 января… В этот город тогда же прибыл из Москвы русский Великий князь со свитой, направляющийся в Новгород с намерением объехать всю Ливонию или направиться прямо в Финляндию, чтобы разорить ее огнем и мечом…

Когда мы пришли туда и поздоровались с секретарями за руку, один из них начал читать по бумаге речь, содержание которой было следующим:
«Прибыв два года назад в Новгород, вы не пожелали доверить ваши дела Новгородскому наместнику Великого князя, прежде чем приветствовать его царское величество, как до этого было принято в отношениях между русскими и шведами. Это ваше упрямство рассердило его царское величество… Ведь Великий князь и его совет не забыли ту жестокую несправедливость и позор, от которых пострадали русский посол Иван Михайлович и его товарищи в Стокгольме, когда ваш король пришел к власти. Поэтому и с вами в свою очередь оскорбительно обращались в Новгороде, отобрали вещи. Вас держали в России три года, потому что и нашим послам долго мешали вернуться домой… Потом он стал рассказывать, как в правление короля Эрика3 он отправил своих курьеров в Стокгольм, где их поместили в чумное место. Там их руководитель умер от чумы, и товарищи вернулись в Россию без него4»

посольствоШвециясодержаниеместьИван-4грабёжунижениетюрьма

Источник: [16.61]
Комментарии

Статья № 9
Павел Юстен (Паавали Юустен), 1569–1572

Симметричный ответ Ивана IV Грозного на избиение русских послов в Швеции

Мытарства шведского посольства в России
Почему же теперь нам и нашей свите досаждают тем, что уменьшают количество еды и совсем не дают пиво и мед? Ведь никто из нас не привык утолять жажду водой иначе как в крайнем случае, да и не каждый день... Нас было 57 человек, которым едва ли давали на день жбан пива и две кружки меда. Все это делили между несколькими людьми во время завтрака или обеда. Многим моим спутникам из-за этого приходилось утолять жажду водой.

Поздей Иванович Парский24. Сразу в этот же день он, еще до того, как мы совершили свой утренний туалет, повелел нам предстать перед ним, чтобы заново переписать всю свиту. Кроме того, у наших слуг он забрал три дома, вынуждая нас жить в тесноте. Нам осталось теперь лишь три русских дома вместо шести, что были раньше.

В тот же день пришла большая группа русских, один из них притащил большие, длиной не менее 5 локтей25, колья. Другие стали рыть ямы вокруг нашего жилища, в них устанавливали принесенные колья. Эта работа длилась до следующего воскресенья, и на всю ограду ушло 496 длинных жердей. Что было сделано для того, чтобы не допустить никого говорить с нами и чтобы никто из нашей свиты не смог уйти,-теперь нас охраняло это позорное сооружение. В это же время нашу дневную норму еды уменьшили на 2 овцы, 1 гуся, также перестали давать горох, который клали в щи. Кроме того, лошади стали получать меньше овса, а свиту пересчитывали каждый второй день, чтобы еще больше досадить нам.

1570
После приветствий Матиас Шуберт начал излагать, что он говорит в соответствии с указаниями короля, которые были нам даны. Но когда присутствующие заметили, что в приветствии не упомянут Наместник, они прервали толмача, грязно обругали нас и спросили, признаем ли мы Наместника братом нашего короля и равным ему, как это было раньше.

Мы просили, чтобы они разрешили толмачу говорить и не прерывали его, так как из его речи легко узнали бы о нашей цели. Когда Шуберт добавил несколько слов к этому объяснению, толпа загалдела еще больше и потребовала, чтобы нас выбросили вон. Схватив за рукава, русские вывели нас из дома, а чтобы мы шли быстрее, один гигант Полифем встал, взяв в руки меч... нас выбросили из дома, у многих связали ремнем руки и отдали во власть русскому всаднику, который, зацепив ремень, приказал бежать за ним, и каждый раз, когда он поворачивал коня, нам приходилось делать такой же поворот. Этот позор пришлось терпеть на глазах у большой собравшейся со всех сторон толпы.

Так мы вынуждены были бежать до самого дома, который находился более чем в четверти мили от дворца. Но и здесь наш позор не кончился. Когда мы зашли в комнаты, то увидели, что королевские и наши подарки, предназначенные для Великого князя, и все то, что было отнято у нас, свалено на полу. С нас сняли обувь, всю одежду и плащи, мы были совсем нагими; нас потащили для насмешек пришедших сюда, они со злорадством, без всякого стыда, указывали на нас. После этого мерзкого представления нам дали одеться. Такому же сраму подверглась и свита. Затем русские забрали наши дорожные сундуки во дворец и держали их там три дня; когда их вернули, там не оказалось золота, серебра, серебряных кубков, иоахимсталеров31 и шведских денег. В течение этих трех дней нас не пускали в комнаты, где мы жили раньше.

В тот же вечер пришел по приказу дьяков пристав и объяснил, что наши речи очень огорчили Великого князя и что он хочет сослать нас в Муром, поскольку мы якобы досаждали ему непотребными делами, как будто не знали заранее, каково мнение его об этом деле... Как раз в это время произошла смена приставов, изменение от худого к худшему. Наше заключение длилось до 5 сентября, когда нам приказали отправиться в Муром, что в 400 русских верстах от Москвы. По-нашему это примерно 80 миль44 вдоль рек (Москвы и Оки), но прямо по дорогам это 60 наших миль. Те три недели, что длилась наша поездка, мы получали очень мало еды.

24 сентября (1570) мы прибыли в Муром, где нас отвели в пустой дом. Поскольку в нем была лишь одна комната, пристроили еще три, и скоро территорию вокруг дома окружили высоким забором, в котором было 745 бревен. Великий князь прислал письмо, чтобы нам давали необходимую пищу. Но из напитков за все время нашего заключения мы не получали ничего, кроме русского кваса. Хлеба было так много, что почти все мы покупали на его излишки кожу, чтобы сшить себе сапоги и гамаши, а также русское полотно. Если бы не такое обилие хлеба, многим из нас пришлось бы ходить разутыми и раздетыми... Мы были заперты в Муроме с 24 сентября 1570 года вплоть до 23 ноября 1571 года.

Иван IV Грозный поясняет причины жёсткой встречи шведских послов:

«Не мы отправляли своих послов в Швецию за сестрой польского короля госпожой Катариной51, — нас привели к этому те обещания и письма, которые мы получали от послов, и один из них-присутствующий здесь Матиас Шуберт. Они рассказывали, что герцог Юхан умер и у него не осталось ни детей, ни наследников. Поэтому мы просили отдать нам его вдову. Поверив лживым рассказам, мы отправили в Швецию послов, которые вернулись оттуда, пережив оскорбления и несправедливость, словно за тяжкий грех, а ваш король даже не стал говорить с ними, кормили же их словно каторжников. Чтобы отомстить, мы разрешили плохо обращаться с вами и отнять ваши вещи...»

Наконец Великий князь приказал нам встать, сказав, что он христианский князь и правитель и поэтому не требует, чтобы перед ним лежали на полу.
Потом он стал рассказывать, как в правление короля Эрика54 он отправил своих курьеров в Стокгольм, где их поместили в чумное место. Там их руководитель умер от чумы, и товарищи вернулись в Россию без него55.

Компенсация «за моральный ущерб» в XVI веке
Так, Московит, прежде чем заключить новые и подтвердить старые договоры о мире, выдвигает тяжелые и все более неумеренные условия.
Сначала за тот позор и несправедливость, которые его послы испытали в Стокгольме, нужно выплатить ему 10 000 иоахимсталеров, не принимая во внимание то, сколько золота, серебра, серебряных кубков, золотых цепей, иоахимсталеров и шведских денег отняли у нас в Новгороде. Как велика была эта награбленная добыча, трудно сказать, а также оценить, кто потерял больше-русские в Стокгольме или мы в Новгороде.

Другим условием мира царь объявил, что Ваше Величество должны прислать ему 100 всадников, снаряженных на немецкий манер, их он якобы решил использовать против враждебных татар. Но это же не что иное, как наглость!

Третьим условием мира является то, что Ваше Величество должны уйти из всей Ливонии, оставив ее Великому князю, который якобы является наследником и господином этой земли, что он ничем не мог доказать.

Четвертое условие таково, что Ваше Величество в знак крепкой дружбы должны послать ему мастеров горного дела.

Все это он добавил при нашем отъезде к своим упрекам в адрес Вашего Величества, которые письменно и устно нужно было передать Вам.

унижение и симметричный ответкак аукнетсяпосольство в опалессылка в Муром

Источник: [16.68]
Комментарии






Пользовательское соглашениеО сайтеПосодействоватьОбратная связь

ПОБЕДИТЕЛЬ ИНТЕРНЕТ-КОНКУРСА «ЗОЛОТОЙ САЙТ»
Победитель XIII Всероссийского интернет-конкурса «Золотой сайт» в номинации «Познавательные сайты и блоги»Победитель интернет-конкурса «Золотой сайт»

© Lifeofpeople.info 2010–2017

0,111