▲ Наверх


Встарь, или Как жили люди


Гравюра
Искать: статьи комментарии автора источники

Встарь → Разделы и темы → Управление. Суды. Казни. Атрибуты власти → Дела властителей, их чиновников и попов: что и как вершили; итоги служения народу и богу → Иные этнические системы (XVI век)

30. Управление. Суды. Казни. Атрибуты власти

30.1. Дела властителей, их чиновников и попов: что и как вершили; итоги служения народу и богу. Иные этнические системы (XVI век)

Макиавелли, Даймонд, Иосиф II, Бирджанди, Лютер

Статья № 1
Никколо Макиавелли, †1527

Госсекретарь Флоренции написал свой опус как дар Лоренцо Медичи. Это  — «Библия» властителей

Наследному государю, чьи подданные успели сжиться с правящим домом, гораздо легче удержать власть, нежели новому, ибо для этого ему достаточно не преступать обычая предков и впоследствии без поспешности применяться к новым обстоятельствам. При таком образе действий даже посредственный правитель не утратит власти, если только не будет свергнут особо могущественной и грозной силой, но и в этом случае он отвоюет власть при первой же неудаче завоевателя.

 Флоренция, 1550
Флоренция, 1550

В чужой по обычаям и языку стране завоевателю следует также сделаться главой и защитником более слабых соседей и постараться ослабить сильных, а кроме того, следить за тем, чтобы в страну как-нибудь не проник чужеземный правитель, не уступающий ему силой [что и делали римляне].

Примеры разного образа правления являют в наше время турецкий султан и французский король. Турецкая монархия повинуется одному властелину; все прочие в государстве  — его слуги; страна поделена на округи  — санджаки, куда султан назначает наместников, которых меняет и переставляет, как ему. Король Франции напротив, окружен многочисленной родовой знатью, привязанной и любимой своими подданными и, сверх того, наделенной привилегиями, на которые король не может безнаказанно посягнуть. Если мы сравним эти государства, то увидим, что монархию султана трудно завоевать, но по завоевании легко удержать; и, напротив, такое государство как Франция, в известном смысле проще завоевать [вступив в сговор с кем-нибудь из баронов], но зато удержать куда сложнее...

Церковные государства, о которых можно сказать, что овладеть ими трудно, ибо для этого требуется доблесть или милость судьбы, а удержать легко, ибо для этого не требуется ни того, ни другого. Государства эти опираются на освященные религией устои, столь мощные, что они поддерживают государей у власти, независимо от того, как те живут и поступают. Только там государи имеют власть, но ее не отстаивают, имеют подданных, но ими не управляют; и, однако же, на власть их никто не покушается, а подданные их не тяготятся своим положением и не хотят, да и не могут от них отпасть. Так что лишь эти государи неизменно пребывают в благополучии и счастье.

Что ни делай, как ни старайся, но если не разъединить и не рассеять жителей города, они никогда не забудут ни прежней свободы, ни прежних порядков и при первом удобном случае попытаются их возродить, как сделала Пиза через сто лет после того, как попала под владычество флорентийцев.

А надо знать, что нет дела, коего устройство было бы труднее, ведение опаснее, а успех сомнительнее, нежели замена старых порядков новыми. Кто бы ни выступал с подобным начинанием, его ожидает враждебность тех, кому выгодны старые порядки, и холодность тех, кому выгодны новые... надо начать с того, самодостаточны ли такие преобразователи, или они зависят от поддержки со стороны; иначе говоря, должны ли они для успеха своего начинания упрашивать или могут применить силу. В первом случае они обречены, во втором, то есть если они могут применить силу, им редко грозит неудача. Вот почему все вооруженные пророки побеждали, а все безоружные гибли (в том числе и Иисус Христос). Ибо, в добавление к сказанному, надо иметь в виду, что нрав людей непостоянен, и если обратить их в свою веру легко, то удержать в ней трудно. Поэтому надо быть готовым к тому, чтобы, когда вера в народе иссякнет, заставить его поверить силой.

...обиды нужно наносить разом: чем меньше их распробуют, тем меньше от них вреда; благодеяния же полезно оказывать мало-помалу, чтобы их распробовали как можно лучше. Самое же главное для государя  — вести себя с подданными так, чтобы никакое событие  — ни дурное, ни хорошее  — не заставляло его изменить своего обращения с ними, так как, случись тяжелое время, зло делать поздно, а добро бесполезно, ибо его сочтут вынужденным и не воздадут за него благодарностью.

...если государь пришел к власти с помощью народа, он должен стараться удержать его дружбу, что совсем не трудно, ибо народ требует только, чтобы его не угнетали... мудрому государю надлежит принять меры к тому, чтобы граждане всегда и при любых обстоятельствах имели потребность в государе и в государстве, − только тогда он сможет положиться на их верность.

...войско, которым государь защищает свою страну, бывает либо собственным, либо союзническим, либо наемным, либо смешанным. Наёмные и союзнические войска бесполезны и опасны; никогда не будет ни прочной, ни долговечной та власть, которая опирается на наемное войско, ибо наемники честолюбивы, распущенны, склонны к раздорам, задиристы с друзьями и трусливы с врагом, вероломны и нечестивы; поражение их отсрочено лишь настолько, насколько отсрочен решительный приступ; в мирное же время они разорят тебя не хуже, чем в военное неприятель... мудрые государи всегда предпочитали иметь дело с собственным войском. Лучше, полагали они, проиграть со своими, чем выиграть с чужими, ибо не истинна та победа, которая добыта чужим оружием...

И если мы задумаемся об упадке Римской империи, то увидим, что он начался с того, что римляне стали брать на службу наемников  — гóтов... государь не должен иметь ни других помыслов, ни других забот, ни другого дела, кроме войны, военных установлений и военной науки, ибо война есть единственная обязанность, которую правитель не может возложить на другого... Самое же главное  — уподобившись многим великим людям прошлого, принять за образец кого-либо из прославленных и чтимых людей древности и постоянно держать в памяти его подвиги и деяния. Так, по рассказам, Александр Великий подражал Ахиллу, Цезарь − Александру, Сципион − Киру. Всякий, кто прочтет жизнеописание Кира, составленное Ксенофонтом, согласится, что, уподобляясь Киру, Сципион весьма способствовал своей славе и что в целомудрии, обходительности, человечности и щедрости Сципион следовал Киру, как тот описан нам Ксенофонтом.

Ничто не может внушить к государю такого почтения, как военные предприятия и необычайные поступки... Государя уважают также, когда он открыто заявляет себя врагом или другом, то есть когда он без колебаний выступает за одного против другого − это всегда лучше, чем стоять в стороне.

Об уме правителя первым делом судят по тому, каких людей он к себе приближает; если это люди преданные и способные, то можно всегда быть уверенным в его мудрости, ибо он умел распознать их способности и удержать их преданность. Если же они не таковы, то и о государе заключат соответственно, ибо первую оплошность он уже совершил, выбрав плохих помощников...

Есть один безошибочный способ узнать, чего стóит помощник. Если он больше заботится о себе, чем о государе, и во всяком деле ищет своей выгоды, он никогда не будет хорошим слугой государю, и тот никогда не сможет на него положиться. Ибо министр, в чьих руках дела государства, обязан думать не о себе, а о государе, и не являться к нему ни с чем, что не относится до государя. Но и государь со своей стороны должен стараться удержать преданность своего министра, воздавая ему по заслугам, умножая его состояние, привязывая его к себе узами благодарности, разделяя с ним обязанности и почести, чтобы тот видел, что государь не может без него обходиться, и чтобы, имея достаточно богатств и почестей, не возжелал новых богатств и почестей, а также чтобы, занимая разнообразные должности, убоялся переворотов. Когда государь и его министр обоюдно ведут себя таким образом, они могут быть друг в друге уверены, когда же они ведут себя иначе, это плохо кончается либо для одного, либо для другого.


Изображения в более высоком разрешении можно выбрать в разделе Рефераты. Там же и ссылки на источники заимствования.

библия властинаставления по демократии

Источник: [16.2]
Комментарии

Статья № 2
Джаред Даймонд

О самоизоляции Японии

К несчастью, миссионеры из соперничающих орденов — иезуиты и францисканцы — начали конкурировать между собой, и пошли слухи, что монахи стремятся обратить Японию в христианство с целью последующего захвата страны европейцами.

В 1597 году Тоетоми Хидэеси распял первую японскую группу 26 христиан-мучеников. Когда после этого дайме-христиане пытались подкупать или убивать посланников правителя, сёгун Токугава Иэясу сделал вывод, что европейцы и христианство представляют собой угрозу стабильности сегуната и Японии. (Если, обратясь к известным историческим фактам, вспомнить, какое вооруженное вторжение европейцев последовало за появлением, казалось бы, безвредных купцов и миссионеров в Китае, Индии и многих других странах, опасения Иэясу были вполне обоснованны).

В 1614 году Иэясу запретил христианство и положил начало пыткам и казням миссионеров и тех из новообращенных, кто отказывался отречься от европейской религии. В 1635 году следующий сёгун зашёл еще дальше, запретив японцам уезжать за границу, а японским судам покидать пределы внутренних вод. Четырьмя годами позже он изгнал из Японии всех остававшихся в стране португальцев.

Вслед за этим Япония вступила в период, продлившийся более двух столетий, в течение которого она отгородила себя от остального мира — по причинам, которые даже в большей степени отражали её намерения, связанные с Китаем и Кореей, чем с Европой.

Источник: [21.1]

Статья № 3
Император Иосиф II

Письмо Императора Иосифа II к некоторой даме, 4 августа 1787 г., Гохзенбург

Не понимаю, сударыня, для чего Монарх был бы обязан давать чины кому-либо из своих подданных по той причине единственно, что он родился дворянином. В прозьбе вашей не содержится других доказательств о достоинствах сына вашего. Пишите вы, сударыня, что как покойный муж ваш был заслуженным Генералом и поелику происходил он от знаменитого рода, то по сему вы и надеетесь всего от моей благотворительности; даже надеетесь, что другой сын ваш тотчас будет капитаном, как скоро возвратится из путешествия.

Сударыня! можно быть сыном Генерала и неиметь никакой способности к званию офицера; можно происходить от знаменитых предков и неиметь другого достоинства, кроме дворянского, полученного при рождении.

Я знаю сына вашего; но знаю и то, какие качества необходимы для солдата, и вижу, что сын ваш ни чем не походит на воина. Он слишком занят своим происхождением, и потому нет верной причины ожидать от него услуг, которыми бы могло хвалиться отечество; неимеет он качеств, необходимо нужных также для статской службы или духовного звания; словом, нет в нем никакой другой способности, кроме сердечной, страстной любви к своему дворянству.

Благодарите судьбе, отказавшей сыну вашему в дарованиях души, но дозволившей ему обладать значительным имением, при помощи которого может он обойтись и без моих милостей.

Источник: [18.117]

Статья № 4
Низам ад-Дин ал-Бирджанди, †1525

Сведения о шестой географической области и о том, что к ней относится.

Начало этих мест: широта 43 ½ градуса и предел длины — один день, одиннадцать часов с четвертью (?)…

Страна хазаров1.
[Хазары] — одна группа [из] тюрков.... Когда возраст их падишаха переходит за сорок, они его отстраняют [от власти], [полагая], что его разум становится ущербным.


1 См. мои комментарии к ст. 1 в 1.10.16.w. — Прим. ред.

Источник: [16.47]

Статья № 5
Мартин Лютер, 1483–1546

«К христианскому дворянству немецкой нации», 1520 год:

...Романисты с великой радостью воздвигли вокруг себя три стены, которыми они до сих пор защищали себя, так что никто их не мог реформировать; через это все христианство пришло в ужасающий упадок.
Во-первых, если им угрожали светской властью, они говорили и утверждали, что светская власть не имеет прав над ними, но, наоборот, духовная власть стоит выше светской.
Во-вторых, если хотели карать их на основании Св. Писания, они утверждали, что никому, кроме папы, не подобает толковать Писание.
В-третьих, если им угрожали собором, они выдумывали, что никто, кроме папы, не может созвать собора.

Таким образом, они тайно похитили у нас три розги, чтобы иметь возможность оставаться безнаказанными, и заключили себя в надежную крепость этих трех стен, чтобы совершать все безобразия и злодейства, которые мы теперь созерцаем. Но, если они и вынуждены были созвать собор, они его заранее сделали бессильным, так как обязали князей предварительной присягой оставить их в теперешнем состоянии; к тому же папе дана полная власть над всем распорядком собора, что делает безразличным, будет ли много соборов или ни одного собора, независимо от того, что они только обманывают нас лицемерием и притворством.

Они так ужасно боятся за свою шкуру перед законным свободным собором и так запугали королей и князей, что неповиновение всем их лукавым и хитрым проискам считают восстанием против Бога.

Германиявласть Церквивседозволенностьумофобияпризыв к бизнесу

Источник: [16.62]
Комментарии






Пользовательское соглашениеО сайтеПосодействоватьОбратная связь

ПОБЕДИТЕЛЬ ИНТЕРНЕТ-КОНКУРСА «ЗОЛОТОЙ САЙТ»
Победитель XIII Всероссийского интернет-конкурса «Золотой сайт» в номинации «Познавательные сайты и блоги»Победитель интернет-конкурса «Золотой сайт»

© Lifeofpeople.info 2010–2017

0,083