▲ Наверх


Встарь, или Как жили люди


Гравюра
Искать: статьи комментарии автора источники

Встарь → Разделы и темы → Иерархия личностей и групп. Примеры взаимоотношений → Взаимоотношения: Многое ко Многому → Славяне и российские этносы (XVII век)

15. Иерархия личностей и групп. Примеры взаимоотношений

15.4. Взаимоотношения: Многое ко Многому. Славяне и российские этносы (XVII век)

Немоевский, Гордон, Корб, Маржерет, Олеарий, Мерцалов, Койэтт, Зерцалов, Бурх и Фелдтриль, Нижний, Аверка, Мейер, Фабрициус

Статья № 1
Станислав Немоевский, 1606–1608

(люди — иностранцы)

B Ростове, во время ссылки, 15 сентября 1606

Так как пристава разрешали нам прогулки по городу, то вышел как-то я меж огороды. Повстречался со мной пьяный сотник и с наглостью приказал мне воротиться во двор; но так как слушали его в этом не с такою охотою, как этого он желал, то с тем большей резкостью он стал употреблять оскорбительные слова, и чем далее, тем с большим бешенством; желая оказать какой-либо отпор против этого, я и мой слуга, который был при мне, мы вырвали по тростине из плетня, так как оружия нам нельзя было носить.

Тогда он сейчас же окликнул крестьян, которые работали на огородах. Увидев, что крестьяне бегут на нас с топорами и дубинами, мы начали отступать к нашему жилищу, а крестьяне всё более и более собираться, а затем ударили в колокола, в набат. Видя, что дело идёт не на шутку, мы изготовились к обороне как только можно лучше, чтобы не погибнуть без отместки. Но явились наши старшие пристава со слугами митрополита, стали сдерживать и разгонять народ от наших дворов, и таким путём утишилась та суматоха.

Источник: [17.7]

Статья № 2
Патрик Гордон, †1699

(люди — иностранцы)

...я вернулся в Слободу (Новая, на берегу Яузы, с 1652 г. — Прим. ред.) и стал основательно размышлять, как выбраться из этой страны, столь далекой от моих ожиданий и несогласной с моим нравом. Ведь я послужил стране и народу, где иностранцы имеют великий почет, пользуются такою же славой и даже большим доверием, чем сами туземцы, и где для всех достойных людей открыт свободный путь ко всем воинским и гражданским почестям; где в краткий срок, посредством бережливости и усердия, можно приобрести положение; где в супружестве нет стеснения или различия между туземцами и иностранцами; где многие достигают больших состояний, чинов и других почетных и прибыльных преимуществ; где, сверх того, достойным и заслуженным лицам обычно даруется индигенат (Право на гражданство); где унылое выражение лица или покорное поведение означают трусость и малодушие, а уверенное, величавое, но неподдельное обличье — добродетельное благородство; где надменность людей сопровождается и умеряется учтивостью и приязнью, так что при встрече с подобными натурами [эти качества] состязаются в превосходстве.

Здесь же, напротив, я убедился, что на иноземцев смотрят как на сборище наёмников и в лучшем случае (как говорят о женщинах) — necessaria mala (Неизбежное зло); что не стоит ожидать никаких почестей или повышений в чине, кроме военных, да и то в ограниченной мере, а в достижении оных более пригодны добрые посредники и посредницы, либо деньги и взятки, нежели личные заслуги и достоинства; что низкая душа под нарядной одеждой или кукушка в пестром оперении здесь так же обыкновенны, как притворная или раскрашенная личина; что с туземцами нет супружества; что вельможи взирают на иностранцев едва ли как на христиан, а плебеи — как на сущих язычников; что нет индигената без отречения от былой веры и принятия здешней; что люди угрюмы, алчны, скаредны, вероломны, лживы, высокомерны и деспотичны — когда имеют власть, под властью же — смиренны и даже раболепны, неряшливы и подлы, однако при этом кичливы и мнят себя выше всех прочих народов.

Но всего хуже скудная плата в низкой медной монете (При Алексее Романове), ходившей по четыре за одну серебром, так что я предвидел невозможность существования, не говоря уж об обогащении, в чем меня уверяли перед отъездом из Польши...

Вначале у офицеров и солдат случились раздоры с богатыми горожанами, кои не желали пускать их в свои дома. Среди прочих один купец, у коего заняли для меня квартиру, пока мои слуги убирали внутреннюю комнату, сломал во внешней печь, служившую для отопления обеих, так что я был вынужден сменить жилье. Но дабы научить его лучшим манерам, я отправил к нему на постой профоса (Полковой чин) с 20 арестантами и капральством солдат, которые при моём потворстве мучительно донимали его целую неделю. Сие обошлось ему почти в сотню талеров, прежде чем он смог добыть из нужного приказа распоряжение об их выводе; к тому же над ним вволю посмеялись за его неучтивость и упрямство.

Источник: [17.14]

Статья № 3
Иоганн-Георг Корб, 1698–1699

(люди — попы)

(люди — иностранцы)

Простолюдины, встречаясь на улицах с попами, почтительно их просят дать им поцеловать крест и благословить их, что те, гордясь своим священным саном, и допускают их всенародно исполнять этот обряд. Несмотря на то сами священники едва ли степеннее черни; поведение их, от частого шатанья в пьяном виде на перекрестках улиц, является более предосудительным, чем поведение прочих людей, так как по самому уже своему званию попы должны собственным примером наставлять других на путь добродетели и благочестия...

Шестьдесят тысяч возмутившегося народа (Москвы) обращают ярость свою сначала на двух придворных царских врачей, докторов Даниеля и Гутбира, берут их и муками, которых жестокость в точности описать даже невозможно, принуждают сознаться в том, в чём сами были обольщены клеветами Софии...

Источник: [17.2]

Статья № 4
Жак Маржерет, 1600–1606

(православные — люди иной веры)

Император дарует каждому свободу совести при отправлении обрядов и верований, за исключением римских католиков.

Они не допускают у себя ни одного еврея с тех пор, как Иван Васильевич, прозванный Грозным, приказал собрать всех их, сколько было в стране, и, связав им руки и ноги, привести на мост, велел им отречься от своей веры и заставил сказать, что они хотят окреститься и веровать в бога отца, сына и святого духа, и в тот же момент приказал всех их побросать в воду.

Ливонцы, которые были взяты в плен тридцать восемь или сорок лет назад, когда сказанный Иван Васильевич захватил большую часть Ливонии и вывел всех жителей Дерпта и Нарвы в Московию, сказанные ливонцы, исповедующие лютеранскую веру, получив два храма внутри города Москвы, отправляли там публичную службу; но в конце концов из-за их гордости и тщеславия сказанные храмы по приказанию сказанного Ивана Васильевича были разрушены и все их дома были разорены без внимания к возрасту и к полу.

И хотя зимою они были изгнаны нагими, в чем мать родила, они не могли винить в этом никого, кроме самих себя, ибо, не помня о произошедшем несчастии, о том, что они уведены со своей родины, имущество их отнято и они ввергнуты в рабство во власть совсем грубого и варварского народа, вдобавок управляемого государем-тираном, вместо того, чтобы смириться перед сказанными бедствиями, они вели себя столь высокомерно, их манеры были столь надменны, а их одежды — столь роскошны, что их всех можно было бы принять за принцев или принцесс, так как женщины, отправляясь в храм, одевались не иначе, как в бархат, шёлк, камку и по меньшей мере — в тафту, хотя бы у них ничего больше не было. Основной барыш давало им право продавать водку, мёд и иные напитки, на чем они наживают не десять процентов, а сотню; что покажется невероятным, однако же это правда.

И хотя ливонцы всегда были и будут такими, возможно, их для того и вывели в Россию, чтобы они обнаружили там своё тщеславие и заносчивость, которые в своей собственной стране они не смели выказывать из-за законов и правосудия. В конце концов, им были дано место вне города, чтобы построить, там дома и церковь, и с тех пор никому из них не позволяется жить в городе Москве.

Источник: [17.22]

Статья № 5
Адам Олеарий, 1634... (†1671)

(люди — попы)

Попов или священников в Москве имеется до 4 тысяч (чуть ли не каждый десятый житель!), ввиду большого количества церквей; в иных церквах которые побольше, имеются 6, 8 и до 10 священников.

Поп, желающий получить такой сан, отправляется к патриарху, митрополиту или епископу, который ближе всего к нему; здесь ему производится испытание, и если найдено будет, что он достоин, то есть если он умеет хорошо читать, писать и петь, то его посвящают и утверждают [это посвящение] письменной аттестацией. При этой инвеституре ему надевают священнические ризы, которые не особенно отличаются от светского костюма; волосы вверху на голове у него состригаются и надевается шапочка, именуемая «скуфьею» (подобно нашей калотте, она держит плотно на коже), вокруг которой остальные волосы длинно свисают на плечи, как у женщины. Эту шапочку они в течение дня никогда не снимают, разве чтобы дать себе постричь голову. Это священный, заповедный предмет, имеющий большие права.

Кто бьет попа и попадет на шапку или же сделает так, что она упадет на землю, подлежит сильной каре и должен платить за «бесчестие». Однако, тем не менее, попов все-таки бьют, так как обыкновенно это люди более пропившиеся и негодные, чем все остальные. Чтобы при этом пощадить святую шапочку, ее сначала снимают, потом хорошенько колотят попа, и снова аккуратно надевают ему шапку. Подобным делам потом не очень удивляются.

Источник: [17.34]

Статья № 6
А. Е. Мерцалов

Вологда, по Писцовой книге 1627 г.

Во внутренней городской жизни преобладает одна характерная черта: это — полная разобщенность горожан по сословиям; черта эта отражается в писцовой книге между прочим тем, что дворы горожан переписаны в ней не по улицам, а в порядке сословных групп.

Действительно, в городах до-Петровской Руси не было городских обывателей в смысле настоящаго времени, потому что городские жители в их совокупности не соединялись никакими общими интересами. Помещики и вообще люди служилые имели не местное значение, а государственное; тоже можно сказать и о духовенстве.

Посадские люди в сущности ни чем не отличались от уездных тяглецов: они также были поверстаны в сохи; разница заключалась только в низших единицах, из которых слагались сохи в городах и волостях: в первых такими мелкими единицами были дворы, во вторых — выти. Одним словом, город не сообщал своему обывателю ни каких прав, если он не имел их в качестве лица, принадлежащего к известному сословию.

Источник: [17.29]

Статья № 7
Бальтазар Койэтт, 1676

(русские — монголы)
(люди — попы)

Сюда (К губернатору Вологды — Прим. ред.) пришли и Монгольские посланники... Ни при входе, ни при уходе они не снимали своих шапок, похожих на головной убор Страсбургских или Швейцарских женщин и украшенных кисточками шёлковой бахромы, висевшей назад; зато они нас приветствовали, немного наклоняясь вперёд и дотрагиваясь двумя пальцами до лба...

Как там Русские ни говорили об этом народе, будто он может выставить в поле 300 000 человек, тем не менее, они, казалось, особого уважения к нему не чувствовали: вся внешность посольства была совершенно нищенская, и то, что, от имени его царского величества, отпускалось ежедневно на этих людей, было так незначительно, что ежедневные расходы на содержание всего посольства составляли не более 15-ти стейферов. Отсюда можно судить об остальном.

В одном городе Москве несколько тысяч попов или священников, вследствие множества церквей.
Тот, кто посвящается в священники, одевается в священническую одежду, не многим отличающуюся от светского костюма, волосы у него вверху на голове состригаются и на них надевается суконная шапочка, в роде калотты у нас (см. комментарии к ст. 5 в 6.1.17s), под которою волосы его свешиваются вплоть до плеч. Этой шапки они никогда не снимают, разве когда дают стричь свои волосы; в ней сидит много святости, вследствие чего тот, кто ударит попа так, что дотронется до шапочки и сбросит ее наземь, несет большое наказание.

Священников, тем не менее, часто бьют, так как в пьянстве и в безнравственной жизни они превосходят всех. Поэтому, чтобы пощадить священную шапочку, ее сначала обыкновенно снимают у священника, а затем потихоньку опять кладут на голову, после того как его хорошенько поколотили и отдули.

Источник: [17.41]

Статья № 8
А. Н. Зерцалов

(чиновники — полицейские)

Из докладных в Разрядный приказ (тогдашнее МВД) Никиты Ефставьевича Головина, объезжей головы («нач. УВД») по улицам Пятницкой, Ордынке, Покровской, Екатерининской, Погорельской, 1695 год:

Москва, 1695 год.  Из докладной в Разрядный приказ (тогдашнее МВД) Никиты Ефставьевича Головина, объезжей головы («нач. УВД») по улицам Пятницкой, Ордынке, Покровской, Екатерининской, Погорельской – ч.1
Москва, 1695 год.  Из докладной в Разрядный приказ (тогдашнее МВД) Никиты Ефставьевича Головина, объезжей головы («нач. УВД») по улицам Пятницкой, Ордынке, Покровской, Екатерининской, Погорельской – ч.2
Москва, 1695 год.  Из докладной в Разрядный приказ (тогдашнее МВД) Никиты Ефставьевича Головина, объезжей головы («нач. УВД») по улицам Пятницкой, Ордынке, Покровской, Екатерининской, Погорельской – ч.3
Москва, 1695 год.  Из докладной в Разрядный приказ (тогдашнее МВД) Никиты Ефставьевича Головина, объезжей головы («нач. УВД») по улицам Пятницкой, Ордынке, Покровской, Екатерининской, Погорельской – ч.4

Источник: [19.55]

Статья № 9
Альберт Бурх и Иоган фан Фелдтриль, 1630–1631

(властители — люди;
люди — ландшафт
)

...отплыли 25-го числа вверх по Сухоне, но были принуждены срубить наши мачты, так как по этой мелководной и каменистой реке нельзя было плыть на парусах, особенно по ночам.

Сухона. Белые ночи. Дымковская слобода, http://ak48.MoiFoto.ru/112017/f2946134
Сухона. Белые ночи. Дымковская слобода, http://ak48.MoiFoto.ru/112017/f2946134

Источник: [17.51]
Комментарии

Статья № 10
Нижегородский летописец, 1612

(люди-мы — захватчики-они территорий)

Въ 1612 году прибылъ въ Нижний Новгородъ князь Дмитрій Михайловичъ Пожарскій; нижегородскіе-же жители всякихъ чиновъ выбрали нижегородскаго посадскаго человѣка Кузьму Минина въ помощь къ князю Дмитрію Михайловичу. Оба они собрали въ Нижнемъ Новгородѣ много войска изъ посадскихъ людей и установили на ихъ содержание сборъ пятой деньги. Устроивши войско, они пошли изъ Нижняго въ Москву, для очищенія московскаго...

Источник: [17.121]

Статья № 11
Летопись города Витебска (Dzieje miasta Witebska) (Список С. Г. Аверка), 1700

(жители славяне — жители евреи)

Въ лѣто 1700. Городъ Витебскъ и мѣщане имѣли расправу съ жидами Витебскими. Прев. воевода Крыспинъ хотѣлъ-было двухъ жидовъ, Ицку и Меера, повѣсить, а мѣщанамъ приказаль всѣхъ жидовъ въ городѣ Витебскѣ и на предмѣстьѣ вырѣзать. Витебскіе мѣщане не рѣшились, потому что, будучи бѣдными, они должны были большую сумму воеводскимъ (woiewodzanom).

погромевреиВКЛславяне

Источник: [18.135]

Статья № 12
Мейер из Щебржешина, 1648–1649

(православные — евреи)
(люди — магнаты
)

Крестьянское восстание в ВКЛ. Еврейский погром. Хмельницкий и крымские татары

Это не что иное, как напоминание о бедствиях и тяжелых временах, постигших нас в годы (5)408 и (5)409 от сотворения мира... православные в 5408 г. [1648 г.] соединились с гнусным племенем татар. Так объединились опытные и отважные воины.

Вооруженные с головы до ног и самонадеянные, они — и присоединившиеся к ним землепашцы, жители деревень, — собрались под началом своего военачальника, низкорожденного Хмельницкого для того, чтобы истребить все живое, сохранить только для бесчестия жизнь и обратить в пустыню страну...

Когда евреи услыхали обо всех этих происшествиях, они собрались из тринадцати поселений — почтенные мужи, старики и молодежь, дети и женщины, девушки и юноши, раввины, канторы и сочинители книг — в двух укрепленных городах: Немирове и Тульчине (Брацлавское воеводство — Прим. ред. ).

Грабители, казаки (корсары Хмельницкого — Прим. ред. ) и селяне (восставшие крестьяне) стали объединяться в ватаги, и у них было одно намерение, один замысел: убить всех евреев. Но по свойственной им хитрости православные стали увещевать евреев: «Возвращайтесь по домам, мы поступим с вами милосердно».

Но как только евреи возвратились по домам, сейчас же неприятель последовал за ними; отобрал у них все дорогое и ценное, что только смог разыскать в их домах, и раскапывая, в поисках кладов, полы комнат. Награбленным они наполняли все, что только было с ними, а когда уходили одни, сейчас же другие грабители приходили им на смену, и они говорили: «Дайте и нам, чем мы хуже тех, что только что ушли от вас». Евреи отвечали: «Они уже взяли у нас все, что мы накопили за всю свою жизнь, ничего не оставили нам, кроме жилья, раздели нас донага, вплоть до рубашек, в которых вы нас видите»

Но они не внимали их стенаниям, не прислушались к их молениям. Жестокосердные и неумолимые, они требовали от евреев скрытых кладов и подвергали их жесточайшим пыткам, сдирали с живых кожу, замучивали до смерти. Господь да воздаст им за их злодейство!

Остальные евреи, видя все это, поспешно бежали из города и спрятались на берегу реки. Но православные немедля погнались за ними и «налетели на них, словно орлы». Ища спасения, евреи бросились в воду и утонули; войдя в воду, они из нее не вышли. Всего же в реке было найдено около шестисот погибших... Было убито около трех тысяч душ праведных мучеников...

Злодеяния, совершенные православными, были неслыханны: в присутствии родителей насиловали дочерей, детей резали на груди их матерей; на глазах у мужей овладевали женами, у беременных женщин вспаривали животы. (Господь да спасет нас от руки врагов!). Невинных и безгрешных младенцев и малых детей живыми бросали в глубокие колодцы, и оттуда в продолжении нескольких дней были слышны их крики и стоны. Многие женщины изменили вере и вышли замуж за православных. Также и многие мужчины изменили завету, притворно крестившись, но в душе они оставались верны господу; и только они одни сохранили свои жизни.

Благочестивые же все были умерщвлены, и, с любовью подчиняясь приговору небес, простерли свои выи на резню. Лишь очень немногим удалось бежать в далекий город Тульчин (/Нестервар, город в Брацлавском воеводстве — Прим. ред. ). Но и там их ожидала погибель.

Город был разгромлен дотла. И все евреи, что находились в нем, были убиты, и по всему городу валялись груды трупов, отрубленные руки, ноги, головы, пальцы, ляжки и внутренности...

Жестокие гайдуки требовали у евреев всякого провианта, и когда евреи отвечали, что у них все отобрано православными, что они остались нагими и нищими, они брали еврейских младенцев и детей и на глазах у матерей варили их и жарили на копьях, словно на вертеле...

Князь и великий вельможа Вишневецкий25 выказал по отношению к евреям много добра и справедливости. Во всех местах, где угрожала опасность, он давал возможность евреям идти впереди, защищая их с тыла, словно щит и панцирь; когда же опасность грозила спереди, — тогда Вишневецкий, пройдя со своими войсками вперед, разгонял бунтовщиков, которые бежали от него...

В округе Львова на протяжении многих верст расположилось сильное православное войско, и оно избивало евреев, став для них вратами смерти. Также и на Волыни оставалось много гультяев, быстрых, как орлы, и хищных, как львы, и они разоряли всю область. Славная община Кременец была разрушена, и тамошние евреи были перебиты безжалостно. Один разбойник убивал сотни детей, сотни отпрысков священного древа. Когда он резал детей, он в своем жестокосердии говорил злодеям, его окружавшим: «Трефное мясо бросайте собакам», и он продолжал резать еврейских детей, словно ягнят на бойне, и, смеясь, кричал приятелям: "Кошер" 36. Евреев убивали повсеместно, но не щадили также и панов...

Между тем неприятель окружил город (Нароль, местечко в Белзском воеводстве — Прим. ред. ) и поджег его предместья. Сначала бунтовщикам было нанесено поражение и они принуждены были отступить. Тогда Хмельницкий подослал свое войско на подмогу, с одной стороны — православных, а с другой — татар. Подойдя к городу, православные и татары окружили его со всех сторон, овладели им и предали полному разгрому.

Сначала они убили начальника, а потом и всех жителей и до десяти тысяч евреев. Сотни евреев укрылись в синагоге; привязанные друг к другу при жизни, они не хотели, чтобы и смерть их разлучила, но злодеи разбили двери синагоги и на амвоне перебили евреев, а потом сожгли синагогу вместе с убитыми. Остальные евреи были подвергнуты всяческому поруганию; дети, женщины и старики были православными и татарами преданы жестокой смерти. Только юноши, девушки и красивые женщины были взяты татарами в плен, и их заставляли тяжко работать и обращались с ними очень жестоко. А многие евреи пытались укрыться на реке, но они утонули, а многие замерзли, потому что было очень холодно, другие же там же в воде были убиты. Всего пало за святость Имени десять тысяч, и кровь их текла, словно ручей. А многие были заживо сожжены...

Между тем в то же время несколько тысяч татар и православных отправилось в св. общину Щебржешин и Турбин (города в Холмской земле — Прим. ред. ). В Щебржешине они убили две тысячи почтенных евреев (перечислить их всех нет возможности), погибших во славу Имени, и обесчестили женщин и девушек, вопивших в отчаянии, но никто не приходил на помощь...

В 5410 г. (1650 г.) после праздника "ацерес"51 евреи, уцелевшие после смуты, истребления и лишений, стали подумывать о возвращении на родину (в Польшу, за Вислу — Прим. ред. )...

Был установлен также пост в двенадцатый день месяца сивана — день, в который православные учинили резню в Немирове (эта дата совпадает с днем бедствия 4931 г.) (1171 г.) 55

еврейский погромкрестьянское восстаниеХмельницкий и татары

Источник: [17.137]
Комментарии

Статья № 13
Людвиг Фабрициус, 1670–1671

(народ — бояре)

Восстаное Степана Разина

Лета 1660 я, Людвиг Фабрициус, и мой отчим Пауль Рудольф Беем были приняты в Амстердаме на царскую службу фактором царя Хиндриком Свелленгревелем; отчим в полковники артиллерии, а я в адъютанты1

После того как наступил мир, около года царило спокойствие, а затем в понизовье у Астрахани объявился донской казак по имени Стенька Разин, а с ним человек 800 всякого без разбору набранного лихого люда. Они чинили на Волге великий разбой, поначалу отбирали добро лишь у частных лиц, но под конец не щадили и царского достояния; грабили и убивали все и вся, что им попадалось под руку. Таким образом эти канальи за два года сильно окрепли, стали захватывать крепости, убивать всех и грабить все, что им попадалось под руку, не щадя никого и ничего. Тиранствовали они ужасно: вешали людей за ноги или прокалывали человеку ребра и затем подвешивали его на железные крюки3.

Когда дело дошло до такого буйства, царь послал в Астрахань на усмирение бунтовщиков 4000 стрельцов и иных воинских людей под начальством князя Ивана Семеновича Прозоровского, снабдив их превосходной артиллерией4. Не оказав сопротивления, разбойники ретировались к морю и дальше вверх по реке Яику, хитростью заняли крепость, повесили правителя города за ноги, зверски расправились с офицерами, а простых воинов перебили на месте. При этом Стенька набрал пороху, свинца, много пушек, всевозможного оружия и съестных припасов.

Когда в Астрахани стало неспокойно, навстречу Стеньке был послан товарищ воеводы князь Семен Иванович Львов (Unter-woywod) с 3 000 солдат и стрельцов. Тут-то и можно было перестрелять всех воров, да в Астрахани вытащили на свет царскую грамоту, писанную еще три года назад, в которой Стеньке были обещаны царская милость и прощение в случае, если он со своим воровским скопищем утихомирится и вернется на Дон. Над такой милостью он уже не раз потешался и насмехался, однако теперь он был в безвыходном положении и потому охотно принял эту милость. Он взял царскую грамоту, поцеловал ее и положил за пазуху. Затем обе стороны палили из пушек.

Русского дворянина, который привез Стеньке грамоту, он щедро одарил прекрасными золотыми вещами, шубами на собольем меху и разными дорогими персидскими тканями. Что получил генерал, неизвестно, но точно известно, что была привезена куча ценных вещей, в особенности жемчугов, прекрасных конских сбруй, усыпанных жемчугом и бирюзой, а также куча серебра и золота. Дешево достали, дешево и отдали. Затем генерал принял Стеньку в названные сыновья и по русскому обычаю подарил ему образ Девы Марии в прекрасном золотом окладе. В надлежащем месте, однако, к этому отнеслись весьма неодобрительно.

Затем Стенька вместе с нами прибыл в Астрахань, где ему и его воровским людям была дана воля открыто торговать захваченными в Гиляне вещами и людьми, так что персидские купцы выкупили тут всех людей. Одного знатного дворянина вор велел повесить за ребра. Эта торговля людьми продолжалась около шести недель, в течение которых господа правители города неоднократно звали Стеньку к. себе в гости.. что не проходило без богатых подарков8.

В это время у Стеньки была прекрасная возможность ознакомиться с состоянием Астрахани и разведать, что думает простонародье. Он сулил вскоре освободить всех от ярма и рабства боярского, к чему простолюдины охотно прислушивались, заверяя его, что все они не пожалеют сил, чтобы прийти к нему на помощь, только бы он начал9.

После этого он со своей братией пошел на веслах вверх по реке до Царицына. Оттуда он дошел за один день до Паншина, городка на Дону. Здесь он сразу же начал тайком привлекать к себе простых людей, одаривая их деньгами и обещая им большие богатства, если они будут с ним заодно и помогут ему истребить изменников-бояр10.

Так продолжалось всю зиму, пока он не собрал к весне около 4 или 5 тысяч человек...

Как бы неслыханно этот разбойник ни тиранствовал, все же среди своих казаков он хотел установить полный порядок. Проклятия, грубые ругательства, бранные слова, а у русских есть такие неслыханные и у других народов не употребительные слова, что их без ужаса и передать нельзя, — все это, а также блуд и кражи Стенька старался полностью искоренить. Ибо если кто-либо уворовывал у другого что-либо хоть не дороже булавки, ему завязывали над головой рубаху, насыпали туда песку и так бросали его в воду. Я сам видел, как одного казака повесили за ноги только за то, что он походя ткнул молодой бабе в живот.

восстание Степана Разинаиностранный легионненависть к боярам

Источник: [17.148]
Комментарии






Пользовательское соглашениеО сайтеПосодействоватьОбратная связь

ПОБЕДИТЕЛЬ ИНТЕРНЕТ-КОНКУРСА «ЗОЛОТОЙ САЙТ»
Победитель XIII Всероссийского интернет-конкурса «Золотой сайт» в номинации «Познавательные сайты и блоги»Победитель интернет-конкурса «Золотой сайт»

© Lifeofpeople.info 2010–2017

0,076