▲ Наверх


Встарь, или Как жили люди


Гравюра
Искать: статьи комментарии автора источники

Встарь → Разделы и темы → Обычаи, нрав, праздники → Обычаи, нравы, черты характера → Иные этнические системы (...VIII век)

14. Обычаи, нрав, праздники

14.2. Обычаи, нравы, черты характера. Иные этнические системы (...VIII век)

Тацит, Диодор, Эсхил, Крисп, Плутарх, Коран, Овидий, Этельберт, Ротари, Турский, Джуаншериани, Марцеллин, Книга, Диакон, Ксенофонт, Сигеберт

Статья № 1
Корнелий Тацит, †117

Германия

Германцы столь же мало заботятся об обладании золотом и серебром, как и об употреблении их в своем обиходе. У них можно увидеть полученные в дар их послами и вождями серебряные сосуды, но дорожат они ими не больше, чем вылепленными из глины...

Любые дела  — и частные, и общественные — они рассматривают не иначе как вооруженные. Но никто не осмеливается, наперекор обычаю, носить оружие, пока не будет признан общиною созревшим для этого. Тогда тут же в народном собрании кто-нибудь из старейшин, или отец, или родичи вручают юноше щит и фрамею: это  — их тога, это первая доступная юности почесть; до этого в них видят частицу семьи, после этого  — племени...

Не существует другого народа, который с такой же охотою затевал бы пирушки и был бы столь же гостеприимен. Отказать кому-нибудь в крове, на их взгляд,  — нечестие, и каждый старается попотчевать гостя в меру своего достатка. А когда всем его припасам приходит конец, тот, кто только что был хозяином, указывает, где им окажут радушный прием, и вместе со своим гостем направляется к ближайшему дому, куда они и заходят без приглашения. Но это несущественно: их обоих принимают с одинаковою сердечностью. Подчиняясь законам гостеприимства, никто не делает различия между знакомым и незнакомым. Если кто, уходя, попросит приглянувшуюся ему вещь, ее, по обычаю, тотчас же вручают ему. Впрочем, с такою же легкостью дозволяется попросить что-нибудь взамен отданного. Они радуются подаркам; не считая своим должником того, кого одарили, они и себя не считают обязанными за то, что ими получено...

Встав ото сна, который у них обычно затягивается до позднего утра, они умываются, чаще всего теплой водою, как те, у кого большую часть года занимает зима. Умывшись, они принимают пищу; у каждого свое отдельное место и свой собственный стол. Затем они отправляются по делам и не менее часто на пиршества, и притом всегда вооруженные. Беспробудно пить день и ночь ни для кого не постыдно. Частые ссоры, неизбежные среди предающихся пьянству, редко когда ограничиваются словесною перебранкой и чаще всего завершаются смертоубийством или нанесением ран. Но по большей части на пиршествах они толкуют и о примирении враждующих между собою, о заключении браков, о выдвижении вождей, наконец о мире и о войне, полагая, что ни в какое другое время душа не бывает столь же расположена к откровенности и никогда так не воспламеняется для помыслов о великом. Эти люди, от природы не хитрые и не коварные, в непринужденной обстановке подобного сборища открывают то, что доселе таили в глубине сердца. Таким образом, мысли и побуждения всех обнажаются и предстают без прикрас и покровов. На следующий день возобновляется обсуждение тех же вопросов, и то, что они в два приема занимаются ими, покоится на разумном основании: они обсуждают их, когда неспособны к притворству, и принимают решения, когда ничто не препятствует их здравомыслию...

Рабов они используют, впрочем, не так, как мы: они не держат их при себе и не распределяют между ними обязанностей: каждый из них самостоятельно распоряжается на своем участке и у себя в семье. Господин облагает его, как если б он был колоном, установленной мерой зерна, или овец и свиней, или одежды, и только в этом состоят отправляемые рабом повинности. Остальные работы в хозяйстве господина выполняются его женой и детьми. Высечь раба или наказать его наложением оков и принудительною работой  — такое у них случается редко; а вот убить его — дело обычное, но расправляются они с ним не ради поддержания дисциплины и не из жестокости, а сгоряча, в пылу гнева, как с врагом, с той только разницей, что это сходит им безнаказанно. Вольноотпущенники по своему положению не намного выше рабов; редко, когда они располагают весом в доме патрона, никогда  — в общине, если не считать тех народов, которыми правят цари. Там вольноотпущенники возвышаются и над свободнорожденными, и над знатными; а у всех прочих приниженность вольноотпущенников  — признак народоправства.

Хатты (Нижний и Верхний Гессен сегодня)

И что у остальных народов Германии встречается редко и всегда исходит из личного побуждения, то превратилось у хаттов в общераспространенный обычай: едва возмужав, они начинают отращивать волосы и отпускать бороду и дают обет не снимать этого обязывающего их к доблести покрова на голове и лице ранее, чем убьют врага. И лишь над его трупом и снятой с него добычей они открывают лицо, считая, что, наконец, уплатили сполна за свое рождение и стали достойны отечества и родителей; а трусливые и не воинственные так до конца дней и остаются при своем безобразии. Храбрейшие из них, сверх того, носят на себе похожую на оковы железную цепь (что считается у этого народа постыдным), пока их не освободит от нее убийство врага. Впрочем, многим хатам настолько нравится этот убор, что они доживают в нем до седин, приметные для врагов и почитаемые своими. Они-то и начинают все битвы. Таков у них всегда первый ряд, внушающий страх как все новое и необычное; впрочем, и в мирное время они не стараются придать себе менее дикую внешность. У них нет ни поля, ни дома, и ни о чем они не несут забот. К кому бы они ни пришли, у того и кормятся, расточая чужое, не жалея своего, пока из-за немощной старости столь непреклонная доблесть не станет для них непосильной.

Эсты

...поклоняются праматери богов и как отличительный знак своего культа носят на себе изображения вепрей; они им заменяют оружие и оберегают чтящих богиню даже в гуще врагов. Меч у них  — редкость; употребляют же они чаще всего дреколье. Хлеба и другие плоды земные выращивают они усерднее, чем принято у германцев с присущей им нерадивостью. Больше того, они обшаривают и море и на берегу, и на отмелях единственные из всех собирают янтарь, который сами они называют глезом. Но вопросом о природе его и как он возникает, они, будучи варварами, не задавались и ничего об этом не знают; ведь он долгое время лежал вместе со всем, что выбрасывает море, пока ему не дала имени страсть к роскоши. У них самих он никак не используется; собирают они его в естественном виде, доставляют нашим купцам таким же необработанным и, к своему изумлению, получают за него цену. Однако нетрудно понять, что это  — древесный сок, потому что в янтаре очень часто просвечивают некоторые ползающие по земле или крылатые существа; завязнув в жидкости, они впоследствии оказались заключенными в ней, превратившейся в твёрдое вещество.

Таким образом, я склонен предполагать, что на островах и на землях Запада находятся дубравы и рощи, подобные тем сокровенным лесам на Востоке, где сочатся благовония и бальзамы; из произрастающих в них деревьев соседние лучи солнца выжимают обильный сок, и он стекает в ближайшее море и силою бурь выносится на противолежащие берега. При поднесении к янтарю, ради познания его свойств, огня — он вспыхивает как факел, вслед за чем расплавляется, словно смола или камедь.

Финны (?)

Отнести ли певкинов, венедов и феннов к германцам или сарматам, право, не знаю, хотя певкины, которых некоторые называют бастарнами, речью, образом жизни, оседлостью и жилищами повторяют германцев. Неопрятность у всех, праздность и косность среди знати. Из-за смешанных браков их облик становится все безобразнее, и они приобретают черты сарматов. Венеды переняли многое из их нравов, ибо ради грабежа рыщут по лесам и горам, какие только ни существуют между певкинами и феннами. Однако их скорее можно причислить к германцам, потому что они сооружают себе дома, носят щиты и передвигаются пешими, и притом с большой быстротой; все это отмежевывает их от сарматов, проводящих всю жизнь в повозке и на коне.

У феннов  — поразительная дикость, жалкое убожество; у них нет ни оборонительного оружия, ни лошадей, ни постоянного крова над годовой; их пища — трава, одежда  — шкуры, ложе  — земля; все свои упования они возлагают на стрелы, на которые, из-за недостатка в железе, насаживают костяной наконечник. Та же охота доставляет пропитание как мужчинам, так и женщинам; ведь они повсюду сопровождают своих мужей и притязают на свою долю добычи. И у малых детей нет другого убежища от дикого зверя и непогоды, кроме кое-как сплетенного из ветвей и доставляющего им укрытие шалаша; сюда же возвращаются фенны зрелого возраста, здесь же пристанище престарелых. Но они считают это более счастливым уделом, чем изнурять себя работою в поле и трудиться над постройкой домов и неустанно думать, переходя от надежды к отчаянью, о своем и чужом имуществе: беспечные по отношению к людям, беспечные по отношению к божествам, они достигли самого трудного  — не испытывать нужды даже в желаниях. Все прочее уже баснословно: у геллузиев и оксионов головы и лица будто бы человеческие, туловища и конечности как у зверей; и так как ничего более достоверного я не знаю, пусть это останется нерешённым и мною.

Источник: [8.1]
Комментарии

Статья № 2
Диодор Сицилийский, †30 до н. э.

Галлия (Франция)

[о галлах] Головы наиболее выдающихся из врагов они бальзамируют кедровым маслом и бережно хранят в ларцах, показывая затем гостям и похваляясь тем, что или кто-то из предков, или их отцы, или сами они не приняли предлагаемого за ту или иную голову выкупа...

Роста галлы очень высокого, тела у них нежные и белые, а волосы русые от природы, причем этот естественный цвет они стараются усилить еще более с помощью искусственных средств. Поэтому галлы очень часто моют волосы известковым раствором и зачесывают их ото лба к макушке и шее, напоминая, таким образом, видом своим сатиров и панов. Благодаря такому уходу волосы у них становятся толстыми, ничем не отличаясь от конской гривы. Бороду некоторые бреют, а некоторые оставляют ее расти до определенной величины. Знатные мужчины выбривают щеки, а усы оставляют, чтобы те закрывали губы, так что во время еды кусочки пищи застревают в усах, когда же они пьют, напиток словно процеживается через сито. За ужином они сидят не на креслах, а на земле, покрытой шкурами волков и собак, прислуживают же им дети самого юного возраста  — и мальчики, и девочки. Рядом с ними стоят жаровни с сильным огнем, на которых находятся котлы, а также вертела с целыми звериными тушами. Достойных мужей они чествуют, поднося им лучшие куски мяса...

Некоторые из них презирают смерть настолько, что устремляются навстречу опасностям обнаженными, в одном только поясе. На войну они ведут с собой и свободных слуг, которых набирают из бедняков и используют в сражениях как возничих или оруженосцев. Выстроившись к бою, галлы имеют обыкновение выходить перед строем и вызывать храбрейших из противников на поединок, потрясая оружием и устрашая врагов. Если же кто примет вызов, они принимаются превозносить подвиги предков и восхвалять собственную доблесть, тогда как противника оскорбляют, унижают и словами своими лишают его душевной отваги. Убитым врагам они отрубают головы и вешают их на шеи своих коней, а окровавленные доспехи врагов передают слугам и увозят военную добычу, распевая боевые песни и победный гимн...

Внешность у галлов устрашающая, голос  — громкий и очень грубый, в речах же они немногословны и иносказательны, [и часто высказываются иносказательными намеками], зачастую прибегают к преувеличениям, чтобы возвысить самих себя, а других  — унизить, привыкли угрожать, бахвалиться и превозносить самих себя, однако умом остры и к обучению склонны. Есть среди них и поэты, слагатели песен, которых они называют «бардами». Исполняя песни в сопровождении инструмента, схожего с лирой, одних они воспевают, других порицают. Есть также [у галлов] и некие весьма почитаемые мудрецы и теологи, которых называют друидами. Пользуются галлы и услугами прорицателей, которые у них в большой чести...

Имея женщин прекрасной наружности, галлы уделяют им мало внимания...

Британцы

Населяют Британию автохтонные племена, которые продолжают придерживаться прадавнего образа жизни. В сражениях они используют колесницы, словно древние эллинские герои во время Троянской войны, как о том сообщают мифы, жилища же их убогие и сооружены по большей части из камыша или дерева. Сбор урожая зерна происходит у них следующим образом: колосья срезают и хранят в крытых помещениях, а затем изо дня в день берут оттуда наиболее зрелые колосья и готовят из них еду. Нравы их просты и очень далеки от хитрости и коварства нынешних людей. Живут они бедно, совершенно не ведая наслаждений, которые доставляет богатство. Остров этот многолюдный, а климат здесь очень холодный, поскольку страна расположена на севере. Царей и правителей здесь очень много и в большинстве случаев живут они друг с другом мирно.

Кельты

Полезно также уточнить и нечто для многих неизвестное. Народ, который обитает во внутренних областях за Массалией и у Альп, а также по эту сторону Пиренейских гор, называют кельтами, а народ, обитающий на землях к северу от этой Кельтики, близ Океана и у Геркинской горы и далее до самой Скифии, называют галлами, римляне же дали всем этим племенам одно общее имя, назвав всех галлами... Женщины у галлов не только почти равны мужчинам ростом, но и могут соперничать с ними в силе. Дети же у них в большинстве случаев седы от рождения, однако с возрастом цвет их волос меняется, становясь таким, как у отцов. Самые дикие из галлов обитают на севере, а также в землях соседних Скифии, причем некоторые даже говорят, что там питаются человечиной, как и те британцы, которые населяют так называемый Ирис (Ирландия — Прим. ред.). Поскольку они широко известны силой и свирепостью, некоторые говорят, что это и есть киммерийцы, которые в древние времена прошли по всей Азии, но вскоре название это было искажено, и их стали называть кимврами...

Безымянное «звериное племя»

После этого Александр отправился берегом моря в Гедросию и наткнулся на племя негостеприимное и совершенно звероподобное. Обитатели здешних мест от рождения и до старости не обрезают ногтей и оставляют волосы сбиваться, как войлок; горячее солнце опалило их кожу; одеваются они в звериные шкуры. Пищей им служит мясо огромных животных, выбрасываемых морем. Дома они строят так: выводят стены, а крыши ставят из китовых ребер, нарезая из них брусья длиной в 18 локтей. Брусья эти покрывают вместо черепицы рыбьими кожами.

Источник: [8.18]
Комментарии

Статья № 3
Эсхил, †456 до н. э.

Где Дария сын, чей предок, Персей,
название племени нашему дал?

Источник: [8.16]
Комментарии

Статья № 4
Гай Саллюций Крисп, †35 до н. э.

Рим

Город Рим, насколько мне известно, основали и вначале населяли троянцы, которые, бежав под водительством Энея из своей страны, скитались с места на место, а с ними и аборигены, дикие племена, не знавшие ни законов, ни государственной власти, свободные и никем не управляемые. (2) Когда они объединились в пределах городских стен, то они, хотя и были неодинакового происхождения, говорили на разных языках, жили каждый по своим обычаям, все же слились воедино с легкостью, какую трудно себе представить: так в короткое время разнородная, и притом бродячая, толпа благодаря согласию стала гражданской общиной.

Но когда их государство, в котором умножилось число граждан, улучшились нравы, появились новые земли, стало казаться достаточно процветающим и достаточно могущественным, то, как очень часто случается, благоденствие породило зависть...

Впоследствии его охватила любовь к Аврелии Орестилле, в которой, кроме её красоты, человек порядочный похвалить не мог бы ничего; но так как она, боясь иметь взрослого пасынка, не решалась вступать с ним в брак, Катилина (в этом не сомневается никто), убив сына, освободил дом для преступного брака.

Источник: [8.6]
Комментарии

Статья № 5
Плутарх, †127

Прослышав, что двое юношей за вином говорили много дурных слов про него (Дионисия Старшего — Прим. ред.) и тираническую власть, он позвал обоих к себе на ужин. Здесь он увидел, что один из них много пил и много болтал, а другой пил мало и осмотрительно. Первого он отпустил, рассудив, что к пьянству он склонен от природы, а к злословию от пьянства, второго же казнил как человека неблагонадёжного и умышляющего враждебное...

Дионисий Младший говорил, что кормит стольких софистов не потому, что восхищается ими, а для того, чтобы они восхищались им.

Источник: [8.8]

Статья № 6
Коран

И соразмеряй свою походку и понижай свой голос: ведь самый неприятный из голосов — конечно, голос ослов [2:222].

Источник: [20.15]

Статья № 7
Овидий, †17

Я на глазах у мужчин не сосал бы косточки ланьей,
Я у мужчин на глазах чистить не стал бы зубов, -
То, что даёт красоту, само по себе некрасиво.

Источник: [8.3]

Статья № 8
Правда Этельберта, 600

Вот законы, которые король Этельберт установил в дни Августина:

Если вцепятся в волосы — 50 скэттов в возмещение.
Если проломает череп, пусть уплатит 10 шиллингов.
Если искалечит плечо, пусть уплатит 30 шиллингов.
Если проткнет нос, пусть уплатит 9 шиллингов.
Кто разобьет челюсть, пусть возместит 20-ю шиллингами.
За передние четыре зуба, за каждый — 6 шиллингов, за ближний к ним зуб — 4 шиллинга, за следующий — 3 шиллинга и далее — шиллинг за каждый зуб.
Если отсечет большой палец руки — 20 шиллингов. Если собьет ноготь большого пальца 3 шиллинга. Если отсечет указательный палец 9 шиллингов. Если отсечет средний палец 4 шиллинга. Если отсечет безымянный палец 6 шиллингов. Если отсечет мизинец — 11 шиллингов.
За самое незначительное обезображение лица — 3 шиллинга и за большее — 6 шиллингов.
Если кто-либо ударит другого кулаком по носу — 3 шиллинга.
За нанесенный удар — шиллинг. Если [удар] нанесен [более] высокой рукой [высшего по рангу], пусть возместит шиллинг.
Если от удара станет синяк вне одежды, пусть уплатит 30 скэттов.
Если они (синяки) под одеждой, пусть уплатит за каждый 20 скэттов.
Если сломает бедро, пусть уплатит 12 шиллингов. Если станет хромым, тогда близкие должны уладить дело.

Источник: [8.22]
Комментарии

Статья № 9
Эдикт Ротари, 643

Лангобардское королевство германцев, сев. Италия

Если кто-нибудь передает другому свое имущество в силу акта дарения и при совершении этого акта заявит, что он оставляет подаренное за собою, в своем пожизненном пользовании, то пусть он потом не расточает злоумышленно подаренное имущество, а старается целесообразно его использовать.

Если же у него возникнет необходимость продать или заложить землю с рабами или без них, то пусть он прежде, чем сделать это, обратится к тому, кому он передал все это в силу акта дарения, и скажет ему: «Вот видишь, какая необходимость вынуждает меня уступить это [подаренное тебе] имущество [другому лицу]; если хочешь, помоги мне, и я сохраню его в качестве твоей собственности». И если тот не захочет ему помочь, то все то, что даритель передаст [из состава уже подаренного имущества] другому лицу, останется за этим последним в качестве его прочного и признанного владения.

Источник: [8.28]
Комментарии

Статья № 10
Георгий Флоренций (Григорий Турский), †594

А король Гунтрамн (ок. 570 г.) зарубил мечом двух сыновей покойного Магнахара за то, что они говорили об Австригильде и её детях много гнусного и мерзкого, и король отобрал в свою казну всё их имущество...

Меровей, сидя под стражей в каком-то доме и боясь страшного наказания со стороны мстительного врага, позвал к себе Гайлена, верного ему, и сказал: «До сих пор у нас с тобой были любовь и согласие во всём, прошу тебя, не допусти, чтобы я попал в руки врагов, возьми меч и убей меня». Гайлен, не колеблясь, пронзил Меровея кинжалом.
Когда король прибыл, он нашёл Меровея уже мёртвым. Тогда некоторые утверждали, что слова Меровея, приведенные мною выше, были выдуманы королевой, а на самом деле Меровей был тайно убит по её приказанию. А Гайлена схватили, отрубили ему руки и ноги, отрезали уши и нос и, подвергнув его другим многочисленным пыткам, убили безжалостным образом.
Гриндиона же колесовали и тело его подняли вверх.

Источник: [8.35]

Статья № 11
Джуаншер Джуаншериани, 431–491

Затем царь созвал в город всех знатных и многие дни справлял пиршество и веселие, и все молили господа о здравии младенца Вахтанга. Спаспет1 Саурмаг с великой мольбой выпросил Вахтанга на воспитание. И царь поручил спаспету Саурмагу воспитание Вахтанга и отдал ему своего сына. Ибо был обычай, по которому дети царские росли в домах вельмож2...

Тогда кесарь призвал сына царя грузин Бакура из рода сына Вахтанга Дачи, который был эриставом Кахети и коего звали Адарнасе, и поручил ему Тбилиси и обязал главенствовать в Картли. И приставил к нему эристава, коего звали Джибга и повелел им завоевать Кала, а сам царь отправился на войну с персами.

И через немного дней забрали Кала и схватили того начальника крепости. Эристав [Джибга] вначале набил ему дракханами рот, речением которого, мол, был приведён в восторг кесарь. После этого содрал с него кожу и отослал её кесарю в Гардабани, за то, что тот поступил дерзко по отношению к царю.


1 Главнокомандующий — Прим. ред.

2 Аталычество — обычай тогда на всём Кавказе — Прим. ред.

Источник: [11.23]

Статья № 12
Аммиан Марцеллин, 353–354

Я не стану говорить об обжорстве за столом и разных излишествах, чтобы не затянуть своего изложения; но отмечу, что некоторые из знати носятся сломя голову по обширным площадям и мощёным улицам города, не думая об опасности, мчатся, как курьеры, волоча за собой толпы рабов, словно шайку разбойников, не оставляя дома даже и шута...

При таких условиях даже немногие дома, прежде славные своим серьёзным вниманием к наукам, погружены в забавы позорной праздности и в них раздаются песни и громкий звон струн. Вместо философа приглашают певца, а вместо ритора — мастера потешных дел.
Библиотеки заперты навечно, как гробницы, и сооружаются гидравлические органы, огромные лиры величиной с телегу, флейты и всякие громоздкие орудия актёрского снаряжения.

Дошли наконец до такого позора, что, когда не так давно из-за опасности недостатка продовольствия принимались меры для быстрой высылки из города чужестранцев, представители знания и науки, хотя число их было весьма незначительно, были немедленно изгнаны без всяких послаблений, но оставлены были прислужники мимических актрис и те, кто выдали себя за таковых на время; остались также три тысячи танцовщиц со своими музыкантами и таким же числом хормейстеров.

И в самом деле, куда ни кинешь взор, повсюду увидишь немало женщин с завитыми волосами в таком возрасте, что если бы они вышли замуж, то могли бы по своим годам быть матерями троих детей, а они до отвращения скользят ногами на подмостках в разнообразных фигурах, изображая бесчисленное множество сцен, которые сочинены в театральных пьесах.

Нет сомнения в том, что пока Рим был обиталищем всех доблестей, многие знатные люди старались удержать при себе, — как гомеровские лотофаги сладостью своих ягод — разными любезностями благородных чужеземцев.

А теперь многие в своём надутом чванстве считают низким всякого, кто родился за пределами городских стен за исключением бездетных и холостых: просто невероятно, с какой изобретательностью ухаживают в Риме за людьми бездетными!

Источник: [8.41]
Комментарии

Статья № 13
Ибн А’сам ал-Куфи, †926

Хазария, 653

И приблизился Салман ибн Раби’а в тех краях к густому лесу на берегу быстрой реки, в котором находилась группа хазар из числа воинов хакана. Один из них подошел поближе и стал разглядывать воинов-муслимов. И когда он стал смотреть на воина из числа муслимов, который спустился к реке для того, чтобы совершить омовение, то решил испытать на нем свое оружие, дабы удостовериться — повредит оно ему или нет. Он извлек [из колчана] стрелу, выпустил ее в воина и убил его. Затем он приблизился к нему и забрал его одежду, потом отрезал его голову, принес и положил ее перед хаканом и сказал: «О владыка! Этот из тех, о которых ты говорил, что оружие им не наносит вреда и что смерть на их челе не написана!»

Хазариязаблужденияотрезать головуправоверныедовод

Источник: [10.13]
Комментарии

Статья № 14
Павел Варнефрид (Диакон), † 799

Месть женщины

Таким образом, Аудуин, король лангобардов, о котором я говорил выше, был женат на Роделинде; она и родила ему Альбоина, воинственного и во всех отношениях доблестного мужа. Аудуин умер, и тогда по всеобщему желанию власть получил Альбоин, десятый по счету король…

Альбоин, после трех лет и шести месяцев правления в Италии, погиб в результате заговора своей супруги. Причина же его убийства была следующая.

Однажды в Вероне Альбоин, веселясь на пиру и оставаясь там дольше, чем следовало бы, приказал поднести королеве бокал, сделанный из черепа его тестя, короля Кунимунда, и потребовал, чтобы она весело пила вместе со своим отцом. Пусть никому не покажется это невероятным — клянусь Христом, я говорю сущую правду: я сам однажды, в какой-то праздник, видел этот бокал в руках короля Ратхиса1, когда он показывал его своим гостям. И вот когда Розамунда осознала это, сердце ее поразила жгучая обида, которую она была не в силах подавить; в ней зажглось желание убийством мужа отметить смерть своего отца. И вскоре она вступила в заговор об убийстве короля с Гельмигисом, скильпором, т. е. оруженосцем короля и его молочным братом.

Гельмигис посоветовал королеве вовлечь в заговор Передея, человека необычайной силы. Но когда Передей не захотел согласиться на соучастие в таком тяжком злодеянии, королева ночью легла в кровать своей служанки, с которой Передей находился в преступной связи; а он, ни о чем не подозревая, пришел и лег вместе с королевой. И вот, когда блудодеяние было совершено, и она спросила его, за кого он ее принимает, а он назвал имя своей наложницы, за которую ее принял, то королева ответила: «Вовсе не та я, за кого меня принимаешь, я — Розамунда! Теперь, Передей, ты совершил такое преступление, что должен или убить Альбоина, или сам погибнуть от его меча». И тогда он понял, какое преступление совершил, и был вынужден согласиться на участие в убийстве короля, на что добровольно не мог решиться.

Около полудня, когда Альбоин прилег отдохнуть, Розамунда распорядилась, чтобы во дворце была полная тишина, тайком унесла всякое оружие, а меч Альбоина туго привязала к изголовью кровати, так чтобы его нельзя было поднять или вытащить из ножен и затем, по совету Гельмигиса, эта чудовищно жестокая женщина впустила убийцу Передея.

Альбоин внезапно проснувшись, ощутил опасность, которой подвергался, и мгновенно схватился рукой за меч; но он был так крепко привязан, что Альбоин не в силах был его оторвать; тогда, схватив скамейку для ног, он некоторое время защищался ею; но увы — о горе! этот доблестный и отважнейший человек не мог одолеть врага и погиб как малодушный; он, который завоевал себе величайшую воинскую славу победой над бесчисленными врагами, пал жертвой коварства одной ничтожной женщины. Лангобарды с плачем и рыданием похоронили его тело под одной из лестниц, ведущих во дворец.


1 Ратхис — король лангобардов, правил в 744–49 гг. Павел воспитывался при его дворе и потому говорит здесь как очевидец. — Прим. пер.

ИталиялангобардыместьморальхристианстворозыгрышСвятославчереп

Источник: [8.43]
Комментарии

Статья № 15
Ксенофонт, 401 г. до н. э.

Передняя Азия

У Дария и Парисатиды было два сына: старший Артаксеркс и младший Кир... А когда Дарий скончался и Артаксеркс был посажен на царство, Тиссаферн наклеветал брату на Кира, будто тот злоумышляет против него. Артаксеркс поверил и приказал схватить Кира, чтобы предать его смерти; но мать вымолила его у царя и отослала обратно в подвластную ему область.

братоубийствовластьчиновникидвор

Источник: [8.46]

Статья № 16
Сигеберт, монах из Жамблу, †1112

683
В Англии славится королева Эдильтруда83, которая трижды была замужем, но так и осталась девой. Тело этой умершей было найдено нетленным через 11 лет после его погребения.

английская девственницанетленные трупы

Источник: [12.34]
Комментарии






Пользовательское соглашениеО сайтеПосодействоватьОбратная связь

ПОБЕДИТЕЛЬ ИНТЕРНЕТ-КОНКУРСА «ЗОЛОТОЙ САЙТ»
Победитель XIII Всероссийского интернет-конкурса «Золотой сайт» в номинации «Познавательные сайты и блоги»Победитель интернет-конкурса «Золотой сайт»

© Lifeofpeople.info 2010–2017

0,15