Встарь, или Как жили люди


Гравюра
Искать: статьи комментарии автора источники

Встарь > Разделы и темы > Обычаи, нрав, праздники > Обычаи, нравы, черты характера > Славяне и российские этносы (XIX век)

14. Обычаи, нрав, праздники

Обычаи, нравы, черты характера. Славяне и российские этносы (XIX век)

Описание прихода, Вистенгоф, Записки, Ростопчин, Дубельт, Кропоткин, Понасенков, Бабкин

Статья № 1
Описание одного прихода в Грязовецком уезде, 1863

Вологда

Крестьяне нашего прихода, не только состоятельные, но и пробивающиеся своим добром, любят поделиться с нищей братией. А эта братия, особливо из нашего и из соседних приходов, опытно дознав выгоду от христарадничания, не требующего и большого труда к тому же, с каждым годом плодится по осеням и в зимнее время. Говорю по священству, великим и всесвятным именем сладчайшего Иисуса, многие христопросы пользуются как косой, серпом, топором или молотом, ну, словом, в нашем крае образовался класс промышленных христарадников. Иная девка-кровь с молоком, либо мужик точно боров, а [таки] дай ему ломоток хлеба, охапку сенца, ковшик муки, шерсти, сметанки и осенью погуменщины, непровеяной ржи, либо овса лопату.

Попробуйте зимой понанимать в работники или работницы дородных нищих, они не постыдятся вам сказать: «Хозяинушко! Мели-ко у тебя работу за 5, 6 руб. сер. женщина, за 10, 11 руб. мужчина всю зиму, между тем как мы в миру 6-то рублей достанем менее чем в 6 недель»

Которые посовестливее, так прямо не скажут, а все-таки найдут бездну отговорок, увёрток и никак не отдадутся в работники.

Крик души (скорее всего, какого-то честного священника с тремя детьми — автора записей)

Вот я сам, грешный, вижу настоятельную нужду троить землю, усилить скотоводство, тем более, что имею я часть купленной сенокосной земли, но как уладить дело?... Благодаря Бога, мы с женою потеем над работой, мозолим свои руки, но один, положим, и двое, и у каши неспоры.

К лету кой-как уже подыщем работника и работницу, — и то сплошь и рядом незавидных, а к зиме иногда и найти не можешь, а и попадёт, так такой олух, хоть и с ним-то в воду, нынешнюю зиму был у меня такой доброхот. Стыда, совести — ни капли, а лени, неуменья, нехотенья — тьма-тьмущая!

А вчетвером, будь мы ловки-переловки, прилежны-преприлежны, с летней работой толком нам не управиться. Вот иногда бы и прихватил лошадь и мужика потроить землю-либо найти не можешь, либо дай в день 80 коп. сереб., а потом пои-корми крестьянина и его скотину, да последнюю ещё и овсецом.

Смотришь — Лазарь три раза постоловал, его воронуха столько же раз, а три выти, по меньшей мере, стоят 60 коп. сер. Именно! Ведь по 7 коп. надобно взять с мужика за кормежку; лошадь ведь днём и ночью съест пуд хорошего сена и полпуда овса. След., 7+7+7+14 за сено + 25 коп. за овес — 60.
Итого: 60 + 80 = 1 р. 40 коп., вот и летняя поденщинка! Батюшка! Хозяйничай, как знаешь.

Зато по недостатку рабочих и слишком значительной дороговизне на работы, хоть до упаду сами бьемся мы с работой, но результат нашего хозяйничанья — сами с семьей, состоящей кроме нас из трех человек, только сыты. И дай Бог, чтобы проданным хлебом и прочими кой-какими хозяйственными продуктами окупить работников. В третьем годе, так последнюю статью не могу покрыть я доходами от хозяйства — 25 руб. сер. брал из жалованья.

Источник: [19.28]
Комментарии

Статья № 2
П. Ф. Вистенгоф, 1884

Забавы студентов Казанского университета a’la Pussy Riot

В 1839 году, во время нахождения моего на последнем курсе во втором полугодии, случилось следующее грустное происшествие:
Студент Дерптского (Юрьевского / Тартуского — А. Г.) университета, граф Сологуб по каким-то делам приезжал на короткое время в Казань. Он познакомился со многими из наших студентов и обучил их некоторым обычаям студентов Дерптского университета. Особенно увлекательно рассказывал он про обыкновение: после студенческих оргий и попоек ходить ночью по улицам и бить стёкла в зажжённых уличных фонарях. Это приглянулось нашим студентам и вошло в моду...

 П. Ф. Вистенгоф. Из воспоминаний, 1884

После одной из таких попоек, сгрузив автора воспоминаний на бричку, и отправив его тело домой, компания вывалилась вечером в город. Искать приключений.

Перепутав спьяну отсвет от свечей в церкви с уличными фонарями, один из компашки метнул булыжник с мостовой через окно в алтарь церкви, где в это время шла служба…

 П. Ф. Вистенгоф. Из воспоминаний, 1884

Студентов посадили в карцер Казанского университета.

Потом следователя интересовал, как и сейчас, только один вопрос:

 П. Ф. Вистенгоф. Из воспоминаний, 1884

Как и сейчас, все тогдашние чиновники прямо-таки исстарались побыстрее доложить своему начальству:

 П. Ф. Вистенгоф. Из воспоминаний, 1884

Высочайшее распоряжение не заставило себя долго ждать:

 П. Ф. Вистенгоф. Из воспоминаний, 1884

То есть парней в кандалы не стали заряжать, в зону царский режим никого из студентов не упрятал. В отличие от современного режима.

Казанский университет как место ссылкизабавы студентовжизнь в попойках

Источник: [19.66]

Статья № 3
Из подлинных записок А. К. К-на, 1858

1812 годъ

Во время нашествія Французовъ мнѣ было 16 лѣтъ. Они налетѣли не жданые, не гаданые, какъ комары изъ дальняго лѣса...

Въ то время отечественнаго бѣдствія мы разлюбили французовъ; ихъ веселость и любезность показались намъ слишкомъ приторными, языкъ похожимъ на хрюканье нечистаго животнаго. Я помню, матушка запретила вамъ говорить по-французски, хотя прежде съ большими усиліями этого добивалась. Въ домѣ у насъ нашелся портретъ Наполеона и его немедленно велѣли вынесть; но куда бы вы думали? На чердакъ? — Нѣтъ, хуже, да и тамъ повѣсили вверхъ ногами...

Тогдашній московской главнокомандующій графъ Ростопчинъ въ прокламаціяхъ своихъ, писанныхъ самымъ простымъ слогомъ, преувеличивая были, для возбужденія народнаго фанатизма, представлялъ непріятелей ужасными грѣшниками. Онъ увѣрялъ, что французы изъ нашихъ церквей дѣлаютъ конюшни, изъ священныхъ сосудовъ пьютъ вино, что Наполеонъ — человѣкъ совершенно безъ религіи, отрекшійся отъ Бога и уже бывшій въ Египтѣ мусульманином!.. — Эти воззванія имѣли желаемое дѣйствіе. Наши русскіе мужички, всѣхъ, кто не крестится русскимъ крестомъ, называютъ некрестями; а тогда еще болѣе озлобились противъ нечестивыхъ враговъ, сожигателей Москвы, хотя въ этомъ пожарѣ враги ни душой, ни тѣломъ не виноваты...

Наконецъ народное ожесточеніе къ незванымъ гостямъ достигло высочайшей степени. Французовъ и всѣхъ съ ними пришельцовъ крестьяне не почитали людьми, и кто попадался въ ихъ руки, хотя и безоружный, били на смерть безъ всякаго милосердія, опасаясь только, чтобъ убитый не ожилъ...

Особливо мародеры, эти присмирѣлыя отъ холода октябрскія мухи, умирали какъ бараны на бойнѣ. Въ Гжатскомъ уѣздѣ, по близости Наполеоновскаго тракта въ Москву, одинъ харчевникъ указывать мнѣ на небольшой лѣсокъ, находящейся въ полуверстѣ отъ ихъ деревни, гдѣ, по его словамъ, схоронена не одна сотня такихъ жертвъ.

Вотъ собственныя слова крестьянина: «Устали руки бить ихъ, проклятыхъ! Да убить-то, баринъ, еще не трудно; а хоронить тяжело: велятъ отъ заразы жечь, или глубже закапывать. Вотъ мы и придумали средство. Нахватаемъ ихъ человѣкъ десятокъ и поведемъ въ этотъ лѣсокъ. Тамъ раздадим имъ лопатки да и скажемъ: ну мусье! ройте себя могилки! Чуть кто выроетъ, то и свиснешь его дубинкой въ голову, а другому и приказываешь: ну мусье! зарывай скорѣй, да себѣ рой! — Что жь бы вы думали? — Иной лепечетъ, чертъ его знаетъ что; а плачетъ какъ человѣкъ, и смотритъ на небо и даже крестится... да нашихъ не обманешь! Аленъ-маршъ и хлопъ его по головѣ»

Источник: [19.145]
Комментарии

Статья № 4
Ф. В. Ростопчин, 1812

Главная черта Русскаго характера есть некорыстолюбіе и готовность скорѣе уничтожить, чѣмъ уступить, оканчивая ссору сими словами: не доставайся же никому. Въ частыхъ разговорахъ съ купцами, мастеровыми и людьми изъ простаго народа, я слыхалъ слѣдующее выраженіе, когда они съ горестію изъявляли свой страхѣ, чтобъ Москва не досталась въ руки непріятеля: лучше ее сжечь. Во время моего пребывания въ главной квартирѣ Князя Кутузова я видѣлъ многихъ людей, спасшихся изъ Москвы послѣ пожара, которые хвалились тѣмъ, что сами зажигали свои домы.

МоскваНаполеонвойна1812поджогпожарырусскиенравы

Источник: [19.165]

Статья № 5
Л. В. Дубельт, 1851–1852

1851
НОЯБРЬ 21. Курляндский дворянин барон Остеи-Сакен, прожив 5 лет за границей, возвратился в Россию без паспорта и на границе объявил, что он адъютант принца Мекленбург-Стрелицкого. Его привезли к допросу в 3 отделение, где оказалось, что он это сделал из шалости. Повелено определить его юнкером в Уланский, принца Виртеибергского, полк.

1852
АПРЕЛЬ 10. Отставной поручик Неверов в Александринском театре наговорил дерзостей статской советнице Сокольской, оскорбляющих честь ее. Он арестован. Унтер-шихмейстер Болдарев застрелился. Полиция приказала тело его анатомировать, чтобы узнать о причине смерти!!!
Анатолий Николаевич Демидов хочет сделать майорат в пользу своего племянника.
В разных магазинах обнаружена продажа развратных предметов. Магазин Кёне опечатан. Кёне и иностранец Вольф, делавшие эти предметы, будут высланы за границу.

ИЮЛЬ 11.
Лейб-гвардии Преображенского полка капитан Назимов обедал в Петергофском ваксхале; за жареного цыпленка потребовали от него 75 копеек; ему это показалось дорого, он потребовал буфетчика, вместо которого пришел официант. Назимов ударил официанта, официант ударил Назимова, завязалась драка, и официант сорвал у Назимова эполеты…

СЕНТЯБРЬ 3.
Разница между русским и немцем: немец с женою и детьми должен был переправиться через реку. Паром был невелик, и он. отправя на оном свое семейство, остался на берегу ожидать возвращения парома. На середине реки паром начал тонуть, и немец пришел в отчаяние. Он кричал: «Спасите мое семейство! Спасите моих жену и детей!» Между тем жена и дети утонули. Немец не переставал кричать. Тут сказали ему: «Вместо крику лучше бы вы сели в лодку, которая вот перед вами, и вы могли бы спасти утопавших!» «Ах, Боже мой, — отвечал немец, — это мне не пришло в голову!»

На том же пароме переправлялись три русских мужика. Когда один из них начал тонуть, то другой, не умевший плавать, бросился в воду, чтобы спасти своего товарища, и вместе с ним пошел ко дну. Тогда третий мужик, хороший пловец, кинулся в реку и спас обоих. Вытащив их на берег, он спросил второго мужика: «Как же, братец, ты бросился в воду для спасения своего земляка, когда ты не умеешь плавать?» — «Ах, Боже мой, это мне не пришло в голову!» — отвечал он.

русские нравынемецкие и русские нравыпервые сексшопыдебош в ресторане

Источник: [20.120]

Статья № 6
П. А. Кропоткин, †1921

Амбиции помещиков

В то время заветным желанием каждого помещика было, чтобы все необходимое в хозяйстве изготовлялось собственными крепостными людьми. Все это вот для чего. Если кто-нибудь из гостей заметит:
— Как хорошо настроен ваш рояль. Ваш настройщик, вероятно, Шиммель?
То помещик гордо отвечал:
— У меня собственный настройщик.

— Что за прекрасное пирожное! — бывало, воскликнет кто-нибудь из гостей, когда к концу обеда появлялось своего рода художественное произведение из мороженого и печений. — Признайтесь, князь, это от Трамбле (модный кондитер того времени).
— Нет, это делал мой собственный кондитер, ученик Трамбле. Я позволил ему сегодня показать своё искусство.

Заветным желанием каждого богатого и знатного помещика было иметь мебель, сбрую, вышивки — словом, все от собственных мастеров. Когда детям дворовых исполнялось десять лет, их отдавали на выучку в модные мастерские. Пять или семь лет они подметали лавку, получали бесчисленные колотушки и состояли главным образом на побегушках. Я должен сказать, что не многие выучивались в совершенстве ремеслу. Портные и сапожники могли шить платье и сапоги только на прислугу; когда же нужно было действительно хорошее пирожное, его заказывали у Трамбле...

В окрестностях Никольского было много имений помещиков... Наша семья мало с кем из соседей водила знакомство. Только ближайшие к нам помещики иногда навещали нас. Самыми близкими нашими соседям были Толмачовы... Другой брат Толмачова был генералом в отставке. Будучи полковником, он подобно многим другим нажил большое состояние, урезывая солдатские пайки и продавая сукно, выдававшееся на солдатские шинели. Кроме того, он заставлял солдат, знавших какое-нибудь ремесло, работать на себя. Генерал Толмачов был очень высокого мнения о себе. Он говорил всегда с большим аплом-бом и торжественностью.

Своим соседям помещикам, которые были беднее его или ниже чином, он подавал только два пальца — и с таким видом, словно он делал этим великую честь. Но когда он подходил к «ручке» нашей мачехи, то он весь изгибался и всегда повторял одну и ту же фразу:
В Петербурге я всегда говорю, что для меня большое счастье иметь летом таких уважаемых и достопочтенных соседей, как вы, дорогая княгиня.

После этого он сейчас же просил разрешения закурить и, раскуривая папироску, говорил:
Когда я был командиром полка, я пил всегда только русскую очищенную и курил простую махорку... Ничего нет полезнее для здоровья, как чистая махорка...
И это говорилось лишь для того, чтобы ещё раз подчеркнуть своё уважение к дамам.

похвальба помещиковгерои произведений Гоголя в конце XIXамбиции помещиков

Источник: [20.150]

Статья № 7
Е. Н. Понасенков

«Патриотизм — это чёткое, ясное, хорошо аргументированное объяснение того, что мы должны жить хуже других»
М. М. Жванецкий

«Элита» Российского общества. Нравы: русофобия и мерзость

Итак, Великая армия Наполеона вновь одержала победу, М. И. Кутузов снова отступил. И совершенно абсурдно после этого пытаться писать о каком-то «контрнаступлении» М. И. Кутузова. Такого понятия не существовало полтора века (!) до всего лишь одной полуфразы И. Сталина (в 1947 г.): после чего советские сервильные писаки стали клепать типовые брошюры вроде «Контрнаступления Кутузова в 1812 году» (за подобную тоненькую по объему книжонку-фальсификацию П. А. Жилин получил аж Сталинскую премию!).

Сталин призывает не обращать внимания на архивные документы, а следовать политической задаче сегодняшнего дня. Среди прочего говорилось: «Кто же, кроме безнадежных бюрократов, может полагаться на одни бумажные документы?»

Все они (источники противоборствующей стороны) формулируют ситуацию просто: мы побеждаем, русские убегают — и нет смысла за ними гоняться. А раз нет смысла гоняться — значит, просто путешествуем обратно. Ну, если царь и его подданные сами сжигают свои селения, а армия убегает — и мира никто здесь не хочет: что еще делать? Процитирую победителя в Малоярославецком бое, командира IV корпуса Великой армии вице-короля Италии Евгения (Эжена) де Богарне. В письме жене (к сожалению, этот важный источник не был замечен отечественными «историками») он резюмировал:

«Нам бы пришлось зайти глубоко в Сибирь, чтобы поймать этих проклятых русских»

Как обычно, я привлеку внимание читателей к существенным деталям, которые, по моему убеждению, гораздо важнее линейного описания хронологии разных мимолетных военных стычек. Упомянутый Эжен (Евгений) Богарне, как и М. И. Кутузов, был масоном — великим мастером (командором) Великого Востока Италии.
Это объединяло двух генералов — и подобной общности между Кутузовым и всеми его рядовыми солдатами, а также всеми русскими крестьянами не существовало (не следует, однако, строить завиральных теорий — источники свидетельствуют, что масонство было лишь подобием театрализованного кружка и никак не влияло на войну). А через несколько лет после кровавых событий 1812 года сын Эжена де Богарне Максимилиан Иосиф Евгений Август Наполеон (то есть, с юридической точки зрения, внук Наполеона) женился на дочери императора Николая I — Марии Николаевне. И не просто женился, а стал президентом Императорской академии художеств и главноуправляющим Горного института. Подобные браки, безусловно, не могли способствовать консолидации русских солдат и крестьян с семьей православного самодержца. И за что, позвольте спросить, умирали (в сражении с французами или от собственных карательных отрядов, посланных Кутузовым) русские крестьяне?
<...>

Об этом почему то не упоминают авторы, описывающие войну 1812 года, но уже летом 1814 года русская императрица Елизавета Алексеевна (она же Луиза Мария Августа) прибыла на отдых в Баден: вскоре на тот же курорт прибыл вместе с семьей и Эжен де Богарне — эта компания замечательно проводила время.
Подчеркну: за все время 1813–1814 гг., пока в России убирали кости и сжигали трупы погибших мирных жителей, «государыня» путешествовала по европейским красотам — и даже не подумала проявить какое то внимание к народу, замученному манией ее мужа (Александра I).
В моей коллекции есть весьма примечательное издание, подробно освещающее все радости ее бытия (автор — подобострастный коллежский советник В. М. Иванов): «Записки, веденныя во время путешествия императрицы Елисаветы Алексеевны по Германии в 1813, 1814 и 1815 годах». Особенно острое впечатление это описание производит, если параллельно с ним изучать архивные ведомости с отчетами по потерям среди мирного населения по губерниям, которые случились прежде всего из за поджогов, осуществляемых по приказу русского правительства и армейского командования.
<...>

Из за тотального контроля отечественной казенной пропаганды за историографией сегодня мало кто знает о трагической гибели русских раненых в пожаре в Можайске и по окрестным селам. Об этом ужасном событии ярко свидетельствует сам Главный хирург Великой армии Доминик Ларрей.
В отечественной историографии только в 1989 году был предан гласности страшный факт (правда, лишь в научных кругах — и о нем постарались снова забыть): в Можайске Кутузов оставил от 10 до 17 тыс. раненых, которые погибли в огне, произведенным собственным командованием.
<...>

Что же происходило в русской армии на пути отступления (а по скорости и дезорганизации частей — бегства) от Бородина к Москве? Множество документов свидетельствуют о массовом мародерстве, о полном беспорядке в деле перевязки и перевозки раненых, о нежелании чиновников и жителей помогать войскам. Процитирую, например, письмо генерал интенданта Е. Ф. Канкрина (1774–1845) к А. И. Татищеву (спустя 4 дня после Бородина). Описав печальную ситуацию с ранеными, он сообщает:

«При том многие легкораненые, приставленные к тяжелым, отлучились из команд с повозками для мародерства по боковым дорогам, оставляя тяжелых без помощи, не явились на станции и остались между армией и авангардом. Наконец, и большая часть раненых не перевязаны на поле сражений и в Можайске по краткости времени не могли быть перевязаны... Из назначенных подвод, однако, к станциям 1 000 подвод почти ни одна мною не найдена, почему раненые помещены на разных подводах; и вышед от повозок в хаты, давали повозкам случай уехать и сим обновили на каждой станции и во многих деревнях затруднение их поднять три и четыре раза. Второй армии комиссариатские чиновники не сделали немалейшее движение на содействие в сем чрезвычайном случае»

Русское командование продолжало чудовищную практику сжигания деревень. Военный врач Д. П. де ля Флиз записал в сентябре 1812 г.: «Местами, направо и налево, виднелись груды пепла, бывшие жилища, а в пепле я заметил обугленные кости человеческие».
<...>

М. И. Кутузов хотел отомстить П. В. Чичагову за то, что тот был назначен командовать Дунайской армией после его увольнения —а затем еще и вскрыл коррупцию «светлейшего» (об этом я сообщал в предыдущих главах). Кутузов сначала нарочито подставил своего подчиненного (а это должностное и государственное преступление!) — а затем в рапорте царю вдобавок обвинил П. В. Чичагова в провале операции!
Механизм этой мелочной «расправы» весьма подробно изложил ее очевидец — Денис Давыдов:

«Кутузов со своей стороны, избегая встречи с Наполеоном и его гвардией, не только не преследовал настойчиво неприятеля, но, оставаясь почти на месте, находился все время значительно позади. Это не помешало Кутузову писать Чичагову, будто он, Кутузов, уже „на хвосте неприятельских войск“, и поощрять Чичагова к решительным действиям. Кутузов, при этом, пускался на очень затейливые хитрости: он помечал свои приказы Чичагову задним числом так, что адмирал ничего понять не мог и делал не раз весьма строгие выговоры курьерам, отвечавшим ему, что они, будучи посланы из главной квартиры гораздо позднее чисел, выставленных в предписаниях, прибывали к нему в свое время». А на самом деле Кутузов все время оставался на месте в Копысе.
Так наступила развязка интриги, которая началась весной 1812 г. с замены М. И. Кутузова П. В. Чичаговым на посту командующего турецким фронтом...
Но будем объективны: М. И. Кутузов ненавидел не только Чичагова, но и недолюбливал П. Х. Витгенштейна. Фельдмаршал даже лицемерно обвинял Петра Христиановича (а при рождении — Людвига Адольфа Петера...), «который из самолюбия и нежелания подчиниться Чичагову, изобрел множество предлогов не исполнить Высочайшего назначения перейти за Березину...»

П Х. Витгенштейн действительно не смог провести успешного наступления на французов и не очень хотел помогать П. В. Чичагову: ни он, ни М. И. Кутузов не желали отдавать возможные лавры того, кто преградит путь Наполеону, своему коллеге.
Чтобы письменно зафиксировать необходимый ему вариант объяснения поражения и счастливого избавления от Наполеона, сразу после успешной переправы французов М. И. Кутузов послал в Петербург рапорт-донос, где П. В. Чичагов обвинялся во всех смертных грехах.

Как мы видим, русские генералы ненавидели друг друга, подставляли и меньше всего думали о своем Отечестве и о собственных солдатах, которые ежедневно гибли от холода и лишений тысячами!

история 1812подлоги историигражданская война 1812элита общества XIXмерзость нравов

Источник: [21.174]

Статья № 8
В. И. Бабкин

Война 1812 года. Ополчение

В Московское ополчение вступили поэты В. Жуковский, П. Вяземский, М. Евреинов.
Иван Николаевич Глинка, отец гениального русского композитора М. И. Глинки, в своем прошении писал: «Лишась в Смоленске и родины и всего имущества честью и счастьем поставляю быть в числе сынов отечества подвизавшихся к защите первопрестольного града Москвы, Иван Николаевич Глинка руку приложил»

В Горьковском областном государственном архиве хранится свыше 1 тыс. подобных заявлений, поданных крестьянами, горожанами, ремесленниками...

В начале августа ремесленники и мещане Нижнего Новгорода приняли решение, в котором говорилось: «На восстание противу врага России жертвуем 52 929 руб.» Поступали средства от служащих, студентов и лиц духовного звания.

Профессорско-преподавательский персонал Московского университета единодушно решил отчислить полугодовой заработок в фонд ополчения. Всего от Московского университета поступило 6 407 р. 99 к.
Артисты и Московская театральная школа внесли 12 135 р. 16,5 к.
Синодом было передано на Московское ополчение 750 тыс. руб. Троице-Сергиева лавра помимо 72 462 р. 80 к. денег внесла еще серебром в слитке 1 пуд 35 фунтов и серебряной посуды весом 3 пуда 25 фунтов.
Почти все студенты университета и 1-й Казанской мужской гимназии изучали курс артиллерийской стрельбы и правила штыкового боя.

Московские купцы Василий и Петр Усачевы отправили в ополчение 25 пудов сахара, Александр Кореныкин и Иван Лобков — по одному ящику чая, Иван Борисовский — 2 ящика рома и водки, Семен Бородин «пожертвовал сапог пехотных строевых 1000 пар». Иван Лукьянов представил 14 чугунных пушек, купчиха Переметова — три ружья и два пистолета...

война 1812ополчение 1812сплочение людейжертвования граждан на войну

Источник: [20.173]
Комментарии

   Внимание!  Здесь может быть Ваша реклама:  баннер или гиперссылка.   Контакты по E-mail

Пользовательское соглашениеО сайтеОбратная связь Канал в Яндекс.Дзен >>

ПОБЕДИТЕЛЬ ИНТЕРНЕТ-КОНКУРСА «ЗОЛОТОЙ САЙТ»
Победитель XIII Всероссийского интернет-конкурса «Золотой сайт» в номинации «Познавательные сайты и блоги»Победитель интернет-конкурса «Золотой сайт»

© Lifeofpeople.info 2010 - 2021

▲ Наверх

0,132