▲ Наверх


Встарь, или Как жили люди


Гравюра
Искать: статьи комментарии автора источники

Встарь → Разделы и темы → Обычаи, нрав, праздники → Обычаи, нравы, черты характера → Славяне и российские этносы (XVII век)

14. Обычаи, нрав, праздники

14.2. Обычаи, нравы, черты характера. Славяне и российские этносы (XVII век)

Буссов, Корб, Коллинз, Елассонский, Карлейль, Гордон, Немоевский, Челеби, Маржерет, Целларий, Масса, Петрей, Олеарий, Витсен, Койэтт, Брамбах, Роде, Гюльденстиерне, Корб-2, Давид, Сеунч, Котошихин, Пётр I, Кильбургер, Шаум, Шлейссингер, Невилль, Обухович, Нойгебауэр, Алеппский, Рейнтенфельс, Стрюйс, Паерле, Акты Севера

Статья № 1
Конрад Буссов, 1601–1613

12 мая (1606 г., за 5 дней до бунта — Прим. ред.) в народе стали открыто говорить, что царь (лже-Димитрий) — поганый, он не ходит больше в церковь так часто, как раньше, живёт, во всём придерживаясь чужеземных церемоний и обычаев, жрёт нечистую пищу (Телятину, см. 5.1.17.s — Прим. ред.), в церковь ходит не помывшись (После близости с женщиной — Прим. ред.), не кладёт поклонов перед святым Николаем, и, хотя с первого дня свадьбы (7 мая) до сегодняшнего дня каждое утро приготовляется баня, он со своей языческой царицей (Католичка Марина была венчана без перехода в православие — Прим. ред.) ещё не мылся (см. 9.2.17.s) — Прим. ред.). Должно быть, он не московит, et per consequens non verus Demetrius (а, следовательно, и не истинный Дмитрий)...

Господин Басманов (Прислуживал лже-Димитрию — Прим. ред.) вышел на крыльцо, где стояло большинство бояр, и стал очень усердно просить, чтобы они хорошенько подумали о том, что они замышляют, отказались от подобных злых намерений и поступили так, как надлежит. Татищев, знатный вельможа, ответил ему руганью и со словами: «Что ты, сукин сын, говоришь! Так тебя растак, и твоего царя тоже» — выхватил длинный нож (каковой русские обычно носят под длинной одеждой) и всадил его в сердце Басманову так, что тот на месте упал и умер. Другие бояре взяли его и сбросили с крыльца высотою в 10 сажень вниз на землю.

Источник: [17.6]
Комментарии

Статья № 2
Иоганн-Георг Корб, 1698–1699

О невероятном терпении и стойкости

Почти невероятно то, что говорят о терпении этого народа в перенесении самых изысканнейших мучений.

До путешествия царя какой-то соучастник в мятеже в 1696 году, четыре раза подвергаемый пытке в застенке, с твердостью перенес мучительнейшие истязания и не повинился в преступлении. Царь (Петр I — Прим. ред.), заметив, что мучения ничего не действуют, пытался ласками склонить допрашиваемого принести повинную и, поцеловав его, сказал: «Мне известно, что ты участвовал в измене против меня; но ты достаточно уже поплатился за свое преступление; теперь сознайся в нем добровольно, из любви, которую ты обязан иметь к своему государю, а я клянусь тебе Богом, по особенной милости которого я твой царь и государь, что не только прощу тебе твою вину, но ещё, в знак моего особенного благоволения, сделаю тебя полковником».

Смягчили ласковые слова царя жестокосердие этого сурового человека, не привыкшего к приветливости столь великого государя. Осмелившись, со своей стороны, поцеловать царя, он при всех сказал: «Вот это жесточайшее для меня мучение. Ты бы не мог придумать никакого другого застенка, в котором истязания превозмогли бы мое терпение». Затем, в обстоятельном рассказе, он подробно и последовательно изложил царю весь ход заговора. Государь, удивленный тем, что одной только лаской мог смягчить сердце человека, который, претерпевая жесточайшую пытку, не издал ни одного стона, спросил его: как он мог перенести столько ударов кнутами и столь нечеловеческое мучение, которому его подвергали при обжигании его изувеченной ранами спины?

Преступник в ответ на вопрос царя начал еще более удивительный рассказ: «Я и мои соучастники учредили товарищество; никто не мог быть принят в него прежде нежели не перенесет пытку, и тому, кто являл более сил при перенесении истязаний, оказываемы были и большие, перед прочими, почести. Кто только раз был подвергнут пытке, тот становился только членом общества и участником в имуществе своих сотоварищей, так как оно у всех нас было общее; кто же хотел получать различные бывшие у нас степени почестей, тот не прежде их удостаивался, пока не выносил новых мук, соразмерных со степенями почестей, ставших предметом его честолюбия, и, таким образом, доказывал свое умение терпеть.

Я был шесть раз мучим своими товарищами, почему и был наконец избран их начальником, битье кнутом дело пустое, пустяки также для меня и обжигание огнем после кнутов, мне приходилось переносить у моих товарищей несравненно жесточайшую боль; так, например,  — продолжал рассказчик,  — самая чувствительная боль, когда горящий уголь вкладывают в уши, не меньшая мука, когда на выбритую голову с места, на два локтя над ней возвышенного, опускается тихо, каплями, весьма холодная вода. При всем том я оказался превыше всех означенных истязаний и явил силы превосходные против сил моих товарищей. Что касается до тех, которые по заявлении желания присоединиться к нашему обществу оказывались несостоятельными в перенесении первоначальных истязаний, то мы их изводили ядом или каким-либо другим способом из опасения, чтобы они не сделали на нас доноса. Сколько могу припомнить, я с товарищами извели таким образом по крайней мере четыреста подобных неспособных искателей нашего общества».

Итак, этот человек, десять раз с неслыханной жестокостью мученный  — шесть раз своими товарищами и четыре раза на допросе перед царским судьей,  — жив до сих пор и, как я выше заметил, служит, по царской милости, в Сибири полковником...

Не меньшим примером упорства москвитян может быть случай, происшедший на обратном пути его царского величества из Вены в Москву. Когда его царское величество проехал уже Смоленск и подвигался к своей столице, один из его приближенных, учинив какое-то преступление, бежал, искавшие его люди не могли получить никакого известия ни о бегстве, ни о пути, по которому устремился виновный. Наконец поселянин ближайшей деревни показал, что он хотя поистине ничего положительного о бежавшем сказать не может, но видел, однако ж, лошадь беглеца на соседнем дворе. Царь задержал доносчика и приказал господину Адаму Вейду отправиться в указанный дом, исследовать дело и сообщить ему по этому предмету более положительные сведения.

Тот, возвратившись к царю, заявил, что показание поселянина оказалось справедливым, так как он, Вейд, сам видел лошадь беглеца. Поэтому царь, призвав хозяина означенного сельского двора, кротко объявил ему свое желание получить от него объяснения касательно человека и лошади. Мужик отвечал, что, сколько ему известно, лошади у него дома не было. Царь повторяет вопрос грозно; мужик все не сознается, царь настаивает в допросе и замечает поселянину, что он должен помнить, что перед ним его царь, его государь, господин его членов, что в его власти жизнь и смерть предстоявшего,  — но угроза вовсе не подействовала на упрямца, посему царь приказал положить поселянина на землю и сечь его жестоко с пяток до головы ужасной суковатой ветвью; а так как допрашиваемый ни в чем не сознался, то крепчайшие удары с головы до пяток были повторены. Когда же и это не помогло, то вновь стали изувечивать спину этого человека ударами, несмотря, однако, на все столь ужасные допросные удары суковатой ветвью по лежавшему человеку, изувеченный поселянин упорно продолжал запирательство относительно дела, по которому производился розыск. До такой сте

Вышеописанный случай служит тому лучшим подтверждением, так как скоро после него открылось, по истинным и несомненным уликам, что этот самый мужик со своим братом, взятым в проводники, потаенными тропинками провел беглеца за Смоленск.

О нравах москвитян

Весь московский народ более подвержен рабству, чем пользуется свободой, все москвитяне, какого бы они ни были звания, без малейшего уважения к их личности находятся под гнетом жесточайшего рабства. Те из них, которые занимают почетное место в Тайном совете и, имея величавое название вельможи, справедливо присваивают себе первое в государстве достоинство, самой знатностью своей являют еще в более ярком свете свое рабское состояние они носят золотые цепи, тем тягостнейшие, чем большей пышностью ослепляют глаза, самый даже блеск этих холопов упрекает их в низости судьбы. Если бы кто в прошении или в письме к царю подписал свое имя в положительной степени, тот непременно получил бы возмездие за нарушение закона касательно оскорбления [царского] величества Необходимо присваивать себе уменьшительные имена, например Яков должен подписываться Якушкой, а не Яковом, ибо москвитяне полагают, что было бы неуважением со стороны просителей к высочайшему сану особы, облеченной царским достоинством, не засвидетельствовать прилично государю своего почтения, именуясь покорно уменьшительным именем...

При таких понятиях москвитян пусть царь угнетает людей, созданных для рабства, да покоряются они своей судьбе, что кому до того!

Так как москвитяне чужды всякого научного образования, то они не могут иметь тех достоинств, которые облагораживают человека; у немногих из них более мягкие нравы или даже только подражание смягченным обычаям... Сами турки не изъявляют с более отвратительной покорностью принижения своего перед скипетром своих Оттоманов. Русские по себе судят также и о других народах, а потому иностранцев, прибывших в Московию случайно или нарочно, подвергают тому же игу и принуждают их быть рабами своего государя. А ежели кто из них уйдет и его поймают, то его наказывают, как беглого. Вельможи, хотя они сами рабы, с невыносимой гордостью обращаются с низшими и простолюдинами, которых обыкновенно, из презрения к ним, зовут черным народом и христианами. Знатность же этих бояр внушает простонародью чрезвычайную боязнь.

Так как москвитяне лишены всяких хороших правил, то, по их мнению, обман служит доказательством большого ума. Лжи, обнаруженного плутовства они вовсе не стыдятся. До такой степени чужды этой стране семена истинной добродетели, что сам даже порок славится у них, как достоинство. Но не думайте, однако, что я желаю внушить вам то убеждение, что все жители этого царства, по их невежеству и гордости, имеют такое понятие о добродетели. Между толиким количеством негодной травы растут также и полезные растения, и между этим излишеством вонючего луку алеют розы с прекрасным запахом: в этих людях процветают тем большие добродетели, чем труд их развития был тяжелее. Но мало таких... Прочие необразованны, слабы и тупы умом; они иногда, разинув рот и вытаращив глаза, с таким любопытством глядят на иностранцев, что даже себя не помнят от удивления. Однако к числу этих невежд не принадлежат люди, образовавшиеся государственными или деловыми занятиями, равно как и те, которым недавнее путешествие показало, что не в одной только Московии светит солнце...

В Московии не в употреблении обычные занятия лиц дворянского сословия, служащих при дворах европейских государей. Дворяне царского двора вовсе не занимаются объездкой лошадей, фехтованием, танцами или какими-либо другими искусствами, в которых по нынешнему обыкновению стараются, из похвального честолюбия, отличаться иноземцы. Москвитяне ничем подобным не дорожат... ...доехали (по пути из Вены в Москву) мы до Столупян. До сего места, говоря о Пруссии, евреев нет, но в Польше, особенно же в Литве, их множество.

Ввиду всего вышеизложенного (о бесстыдстве в бане), является весьма естественное с нашей стороны недоумение: что именно составляет главную черту характера этого народа  — жестокость ли, невоздержность ли или распутство?  — так как блуд, прелюбодеяние и подобный тому разврат существуют в Московии вне всевозможных размеров, и едва ли даже законы определяют какое-либо наказание за преступление этого рода. Вот почему однажды сказал один воевода какому-то капитану, осужденному на смерть за недозволенную связь со своей восьмилетней дочерью: «Зачем ты не искал удовлетворения твоих прихотей на стороне? Ведь ты бы имел столько непотребниц и развратниц, сколько бы заплатил копеек и алтын»...

Я думаю, что ни один народ в свете не отличается толиким числом внешних знаков, выражающих истинное благочестие, толиким числом благовидных личин честности, как этот, который в то же время, без сомнения, далеко превосходит народы всего света лицемерием, обманом, вероломством и необузданным дерзновением на всякого рода преступления. И это я говорю не из ненависти: это правдивое, естественное свидетельство, в истине которого каждый несомненно уверится, кто только будет иметь случай войти с русскими в более частые сношения...

1 марта 1699 г. Сегодня обнаружилось в русском обществе смягчение нравов, так как до сего времени женщины никогда не находились в одном обществе с мужчинами и не принимали участия в их увеселениях, сегодня же некоторые не только были на обеде, но также присутствовали при танцах...

Русские женщины вовсе не занимаются домашним хозяйством, в отсутствие хозяина рабы его, без ведома и согласия хозяйки, по доверию [со стороны хозяина] или по собственному рассуждению вполне всем распоряжаются. Москвитяне содержат огромные толпы девок, но это обыкновение приводит к тому только, что является необходимость иметь в домах более богатый столовый прибор. Исключая самую легкую работу, поручаемую этим девкам по распоряжению жены хозяина, они почти ничего не делают и проводят жизнь запертые в доме своего господина, где иногда прядут или ткут холсты.

Все русские женщины проводят вообще жизнь праздно, и поэтому нет ничего удивительного, что они, по народному обыкновению, должны слишком часто ходить купаться, так как это видоизменение праздности до некоторой степени все-таки служит им развлечением в скуке от бездействия, снедающей эти жалкие существа.


Когда нужно накрывать на стол царю, то при дворе нет обычая призывать придворных звуком труб: один из них закричит только стенторским голосом: «Государю кушанье, государю кушанье!»  — то есть: великий государь хочет кушать. Блюда, на которых его царскому величеству подносят кушанья, золотые и серебряные, но так грязны, что едва можно узнать, сколь драгоценный металл покрывает нечистота. Блюда уставляют на столе как ни попало, без всякого порядка, а мясо не режут, но разрывают.

Прежние цари строже наблюдали дворские обычаи: они, никого не допуская к своему столу, одни обедали и только для изъявления особенной милости некоторым боярам обыкновенно посылали им некоторые кушанья со своего стола. Но нынешний царь [Петр I] считает немалой обидой для царей лишать их приятности общества с частными людьми. Он говорит: «С какой стати одних только царей подчинять варварскому, бесчеловечному закону: ни с кем не быть в сношениях!» Поэтому, часто отступая от правил гордости, царь обедает не один, но кушает и беседует со своими советниками, с немецкими офицерами, с купцами и даже с посланниками иностранных государей. Это весьма не нравится москвитянам, но и они, хотя их лбы частенько-таки невольно морщатся, подражают царю и с умилением в лице беседуют со своими сотоварищами, так как они должны повиноваться царю...

Женщины, пользующиеся некоторой знатностью или принадлежащие к почетному званию, не являются за званым столом и даже не садятся вместе с мужем за стол обыкновенный. Но их можно видеть, когда они в своих экипажах едут в церковь или к друзьям, впрочем, последнее обстоятельство составляет уже значительное отступление от строго наблюдавшегося прежде обыкновения, по которому экипажи, в которых запирались женщины, так бывали закрыты, что у заключенных в оные отнималась также сама свобода зрения. Это тоже исключение в пользу гостя, которому муж желает оказать особенное уважение, ежели хозяин показывает ему свою жену или дочерей; в таком случае они подносят гостю рюмку водки и ожидают затем со стороны удостоенного такого почета поцелуя, получив его и вполне таким образом удовлетворенные, по народному обыкновению, [жена или дочери хозяина] удаляются с тем же безмолвием, как и явились.

Источник: [17.2]

Статья № 3
Самуэль Коллинз, 1658–1666

Cвадебный обряд

Жених кладёт плётку в один сапог, а драгоценный камень или деньги в другой и велит невесте снимать их; если сперва попадется ей в руки сапог с драгоценным камнем, то он считает её счастливою и дарит ей этот камень; если же она снимет сперва сапог с плёткою, то считается несчастливой и получает за труды свои удар, который предвещает её будущую судьбу...

Говоря о Черкасии (Chirchass Land, Так автор называет Малороссию — Прим. ред.), я должен описать и народ, населяющий её.

Черкасы — Татарского племени, народ грубый и мрачный; женщины их очень некрасивы, грубы и преданы пьянству. Во время угощений они напиваются пьяны еще прежде, нежели начнут подавать кушанья: едою они протрезвляются, потом опять напьются, а потом опять протрезвятся пляскою; а пляску они так любят, что презирают того человека, у которого нет в доме скрипача. Правление их совершенно анархическое, потому что они, возмутившись, уничтожили все дворянское сословие и теперь управляются полковниками, ими самими избранными, с которыми всякий из них обходится запанибрата. Воинов они на своем языке называют казаками (Cossacks), почему ошибаются многие, считая казаков особенным народом. Черкасы очень преданы колдовству и считают его важной наукой. Им занимаются женщины высшего сословия. Черкасы гостеприимнее Русских, и страна их теплее и лучше...

Они (Русские) не свистят губами (считая это неприличным), а свистят сквозь зубы, что очень странно. Когда они плюют, чтобы вычистить что-нибудь (как, например, башмаки), то несколько времени перед тем чихают. В знак удивления или неверия они не пожимают плечами, а качают головой от одного плеча к другому. Даже их речи и ударения не сходны с другими народами (водопад прочих наблюдений — здесь, 1.5 Mb)

Поляки самый скверный народ, с каким мне говорить удавалось: они горды и дерзки, чрезвычайно самонадеянны, беспрестанно превозносят Польшу на счет всех других Государств; тщеславны и расточительны в обществе, роскошны в одежде, богато украшают конские сбруи, учтиво и гостеприимно обходятся с иностранцами, покуда не покажут им всего своего богатства и не напьются с ними раза два пьяны; а после, как Валлийцы, стараются от них избавиться. Они преданы пьянству больше, нежели Русские, и так беспокойны бывают пьяные, что у всех почти Дворян остаются на теле рубцы, которые они носят как знаки отличия, приобретенные в битвах Вакховых.

Короля их можно назвать Rex Bacchatorum (Царь неистовствующих); потому что на их Сейме, когда уже все согласятся в каком-нибудь предположении, один несогласный может противоречить и остановить дело, положив руку на саблю, хотя бы он не в состоянии был представить никакой причины своему мнению. Таким образом, дело часто замедляется, а на другой день тот же самый человек, полупьяный, подает мнение, совершенно противное своему прежнему голосу. Король ничем не лучше нарисованного весла, которое только кажется, будто правит ладьею. Генрих III, сделавшийся после Французским Королем, был (если я не ошибаюсь) королем Польским, и Королевство так ему надоело, что он бы охотно променял его на пару хороших сапог. Однажды он созвал множество Дворян, напоил их пьяными, а сам пил одну подкрашенную воду, потом положил одного из пьяных Панов на свою Королевскую постель, задернул занавесы и приставил к ней часовых, ничего не знавших о его намерении. Устроив всё-таким образом, Король сел в повозку, заранее приготовленную, и ускакал за границу.

Наконец, сын Вакхов проснулся, и заговор открылся. Поляки потом всеми средствами старались возвратить Короля, но так как он был в чужом Государстве, то они вошли с ним в переговоры, умоляли возвратиться и обещали обходиться с ним впредь как можно лучше, однако же он отвечал: «Нет!».

Та птица заслуживает неволю, которая, однажды вырвавшись из клетки, опять туда возвратится. Что до меня касается, то я лучше бы согласился быть мужиком во Франции, нежели королем в Польше. Stultissima optio (Глупейшее желание)...

Поляки гораздо честнее исполняют обещание и договоры, нежели Русские, которые редко держат слово, данное неприятелю, если выгоды требуют вероломства. В частных отношениях, однако же, Русские уважают клятвы: они редко употребляются и потому имеют больше действия...

Учредители такого множества постов, вероятно, для того хотели распространить употребление рыбы, чтобы сохранить мясо, которое без того бы истребилось, потому что Русские не могут выпускать скотины в поле в течение целой зимы, продолжающейся иногда пять месяцев.

Они (Поляки) приветствуют друг друга высокими выражениями и не так низко кланяются, как Русские...

Татарское приветствие состоит в приложении указательного пальца ко рту и небольшом наклонении головы, а у людей высшего состояния они обнимают колена.

Черкасские приветствия грубы и неловки, например: «Каковы твои дети и рабы, коровы и овцы, лошади, козы и свиньи, твои петушки, куры и индейки, все ли они здоровы?» Эти слова повторяют они в точности каждое утро при встрече. Они исповедуют Греческую веру, но не так суеверны, как Русские, которые считают церковь осквернённою, если иностранец ступит в неё ногою; омывают полы после такого осквернения и заставляют иностранцев креститься в Русскую веру или убивают их за их неблагоразумие. В этом они подражают Магометанам, так же как и во многих других безрассудных действиях.

Источник: [17.10]
Комментарии

Статья № 4
Арсений Елассонский, †1626

...оба они (Марина Мнишек и царь Димитрий — Прим. ред.) не пожелали причаститься Святых Тайн. Это сильно опечалило всех... это была первая и великая печаль, и начало скандала и причина многих бед для всего народа московского и всей Руси.

Источник: [17.9]

Статья № 5
Чарльз Карлейль, 1663–1664

Говоря о их природных способностях, скажу, что они созданы для несчастья и труда, к чему и воспитаны с самой колыбели, как мы и увидим впоследствии. Они довольно храбры и из них могут быть xopoшие солдаты. Они хитры и не лишены ума; они так привыкли к неволе, что сделались к ней даже нечувствительными. Они чрезвычайно предаются праздности, что и может служить отличительным признаком этого народа; в работе они ленивы и нечестны и часто удары палки и плети предпочитают честному труду. Вследствие чего пьянство между ними так распространено, что весьма немногие, по своей трезвости, могут составить исключение и водка, похожая в этом случае на напиток Цирцеи преобразовывает их, так сказать, в состояние свиней.

Так как сложность порока, как говорит Плутарх, зависит от причин его порождающих, то Москвитяне, питая большое отвращение к работе, предаются не только пьянству, но и бесстыдству, и грех Содомский — порок у них весьма распространенный. Кроме этих порочных и преступных наклонностей, они являются народом в высшей степени вероломным: не смотря на то, что не имеют недостатка в дарованиях, тем не менее они не считают за бесчестье служить нечестно. Что касается до честолюбия и гордости, то должно сознаться, что простой народ не причастен этому; он весь полон уважения и покорности к высшим, так он очень щедр на снятие шапок и низкие поклоны, которые он делает, не шевеля ногами, а только, наклоняя вперед голову.

Женщины делают тот же поклон, что и мужчины, но только опускают голову медленнее и оставляют руки на боку, не дотрагиваясь вовсе своих чепцов (своих шапок). Когда же гражданин или крестьянин обращается к боярину с просьбою, тогда он падает к нему в ноги, полагая, что у бояр как будто на ногах уши: эта-то покорность низшего coсловия и делает знать столь гордою и заносчивою, что, право, затрудняешься сказать, знает ли она, что такое учтивость? Везде они чванятся своими качествами, будет ли это кстати или не кстати и гордый характер, гордое сердце им также нравятся, как и большие животы — как бы смешно и не прилично это ни было...

Впрочем, женщины очень редко выезжают, потому что женщины этой страны имеют ту особенность, что они живут затворницами и преимущественно знатные. Вследствие чего и считается за особую милость, если дворянин покажет свою жену другому и позволит ему ей поклониться. Этот образ жизни женщин так свойствен их природе, и так был свято соблюдаем древними, что нет никого из русских, который не порицал бы той свободы, какой пользуется большая часть женщин Европы.

Плутарх говорит, что благоразумная женщина должна вести себя иначе, чем луна: она должна показываться в свет только со своим мужем, в его же отсутствие она должна сидеть дома... Почти тоже самое и у Москвитян. Но, если замужние женщины живут так замкнуто, то девушки тем более, и если последние и выезжают, то покрывают свое лицо большою вуалью. Обычай этот очень древний, он был даже во времена Авраама: о Ревекке говорится (Бытие гл. 24 ст. 65)... что делалось, конечно, из стыдливости и целомудрия, как делают и в настоящее время Москвитянки...

Что касается поведения Московских женщин в отношении своих мужей, то они полны к ним уважения и послушания, словом их желания (употребляя термин священного писания) согласуются с их мужьями. Но с другой стороны, мужья, которые бы должны управлять своими женами, как душа телом, взаимною дружбою, смотрят обыкновенно на них с высока, с презрением и гордостью; находится много и таких, которые считают их неизбежным злом; часто их бьют и содержат скорее их как рабов своего тела, чем как подруг в своей жизни (que pour partie deux memes). Как они недостойно обращаются со своими женами, так точно они очень жестоки к своим детям и, без сомнения, строги в дисциплине в отношении к ним...

...pyccкиe имеют право торговать с иностранцами, живущими в самой стране. Что меня заставляет надеяться, что они со временем исправятся, — это их любовь слушать людей образованных и начало подражания им в образе жизни. Если бы они имели управление менее жестокое, а более мягкое и право свободной торговли, то, нет coмнения, что эта нация в скором времени сделалась бы весьма склонною к благосостоянию и просвещению.

Источник: [17.11]
Комментарии

Статья № 6
Патрик Гордон, †1699

К тому же русским от природы свойственно меньше доверять людям холостым, чем женатым, и это соображение тоже побуждало кое-кого к женитьбе...

Москва, 3 сентября (1667 г.): В прошлое воскресенье — первый день нашего нового года — юный принц Алексей Алексеевич (†1670), коему около 15 лет, предстал на общее обозрение народа, что намного возвеличило обычную торжественность этого дня. Перед дворцом было огорожено место около 200 или 300 шагов в окружности, и вся земля устлана коврами. С западной стороны был возведен помост высотой 3 или 4 фута, шириною 12 и более 30 футов в длину; правый край оного был сперва покрыт червленым бархатом, а поверх — богатейшими персидскими шёлковыми коврами; остальное устлали только богатыми коврами; на левом краю стояли три стула, или кресла.

Источник: [17.14]

Статья № 7
Станислав Немоевский, 1606–1608

В Можайске

Государыня (Марина Мнишек — Прим. ред.) остановилась в боярском доме. Здесь наши несколько заработали на неприязни от Москвы, убивши брата князя Масальского — поспорили из-за сена. Здесь целый день отдыхала государыня, ожидая ещё тех, которые остались позади из-за переправы через Днепр, равно и для того, чтобы дать возможность его милости г. воеводе проехать вперёд, к государю.

В Ростове. Ссыльным полякам приказали сдать оружие

Они приказали той подлой толпе разойтись, а мы указали некоторым из наших рабочих и конюшенной челяди снести что было худшего из оружия. Мы отдали стволы ружей, или одни только замки. Что же было лучшего оружия, мы его попрятали по сундукам и чемоданам, где только нам казалось удобнее; но так как мы отдали немного, то объяснили это тем, что одно оружие у нас захвачено было ещё в Москве, а другое мы продали на припасы. Легко поверила этому сволочь, полагая, что у нас редко кто оружие носит — она мерила по себе, так как у них никто не носит, разве что во время войны; но и на войне большая половина у них с дубьем, со вбитыми в наконечник железными гвоздями, или с самострелами — продолговатый прут, обкутанный в березовую кожицу и согнутый веревочкой; другие же носят на плечах на привязи кусок кости или железа...

Великому князю все оказывают такое почтение: коснувшись рукою земли, челом бьют в землю, а иногда, особенно господа, только наклоняют голову: то же делают и сами между собою. Prineipis metu in proelio, поп gloria ver virtute pugnant, и потому легко убегают. В Кремль, помимо определенного места, равно и в жилище великого князя, никому неприлично въезжать на коне — большой срам; даже и во двор к большим боярам не годится на коне. Обыкновенно все ездят на конях.

Для боярина срамно ходить по городу пешком — раз пешком на рынок, это уже не боярин. Когда меньший встречает большего на улице или где бы то ни было, он уклоняется с дороги, просто направив коня, и, снявши шапку, бьет челом и стоит так долго, пока его не потеряет с глаз. Когда боярин выезжает из своего двора, его провожают все слуги до ворот, от ворот все возвращаются, за ним следует уж один слуга и конюх.

Источник: [17.7]

Статья № 8
Эвлия Челеби, 1656–1660

О характере мятежных казаков (Черкассов — Прим. ред.), или же бритоголового народа. Да помилует нас Аллах! Те, которые не видели этого народа, даже великие толкователи религии не могут знать, какова душа этих врагов общины Мухаммеда 7 и других народов. Вступив в их страну в середине месяца мухаррема 1068 (конец октября 1657) года, мы проезжали по ней с молитвами; «О господи, спаси нас от их злобы! Аминь!» Потому что однажды, во время войны за крепость Азов, я, ничтожный, хватил горя от этих злодеев и видел, как они воюют и дерутся.

Источник: [17.21]

Статья № 9
Жак Маржерет, 1600–1606

А прежде чем перейти к дальнейшему, нужно заметить, что они целуются не только в это время, но всегда, ибо у них это нечто вроде приветствия, как среди мужчин, так и среди женщин, — поцеловаться, прощаясь друг с другом или встречаясь после долгой разлуки...

Своё богатство всякий оценивает по числу имеющихся у него слуг и служанок, а не по деньгам, которыми владеет; это сохранилось у них от древних, так как слуги, которых у них множество, являются рабами и остаются, как они сами, так и их дети, крепостными наследников своего первого хозяина.

Источник: [17.22]

Статья № 10
Андреас Целларий, 1659

Киевский палатинат Польши

Жители (Киевского палатината — Прим. ред.), вследствие постоянных войн, имеют воинственный дух и из городов и селений собираются на острова Борисфена. Живущие зимою в этой области и брацлавской называются козаками и летом поселяются в засадах на островах Борисфена, если не ведут войны. Делая набеги под управлением собственного своего генерала или главного префекта, они не хотят никому повиноваться, так что короли Польши, часто пытавшиеся подчинить их себе, никогда не могли заставить их принять присягу.

В военное время они служат бесплатно, довольствуясь добычею, а иногда получают и жалованье. Они то грабят турок, делая набеги, то отнимают у татар на обратном пути их из Польши награбленную ими в Польше добычу. Много раз в трудных обстоятельствах помогая польской республике, они в раздражении наносили ей и тяжкий ущерб, и вследствие этого в высшей степени ненавистны для польской знати; особенно в последнее время, когда польские вельможи заявили желание совершенно искоренить этот род людей, но начав это дело неудачно, на себя самих навлекли большие несчастия...

В последние годы козаки подчинили Киев и другие города своей власти, отняв Киев у поляков в 1651 году, когда пожар, во время пребывания здесь Радзивилла, полководца польского войска, истребил 60 зданий. На следующий день пожар, начавшийся с большею силою, истребил кроме обыкновенных домов и лавок до 200 замечательных зданий и столько же латинских и греческих храмов. Только главнейший храм с доминиканским монастырём остался невредимым.

Источник: [17.12]

Статья № 11
Исаак Масса, †1635

Но я надеюсь, что Бог откроет глаза юному царю (Михаилу Романову — Прим. ред.), как-то было с прежним царем Ивановичем (Видимо, Иваном IV — Прим. ред.), ибо такой царь нужен России, или она пропадёт; народ этот благоденствует только под дланью своего владыки, и только в рабстве он богат и счастлив. Вот почему все пойдет хорошо тогда лишь, когда царь по локти будет сидеть в крови.

Источник: [20.26]

Статья № 12
Пётр Петрей, 1601–1605, ...1613

Их жестокость, гнусная жизнь, варварская и немилосердная природа достаточно известны многим, бывавшим в земле их, а особливо тем, которые приведены туда пленниками из чужих краев и должны были выдержать муки и истязания плена. Потому что русские днем и ночью думают и ломают голову, какими бы новыми способами мучить людей: вешать, или варить, или же жарить их? И ни один народ, ни турок, ни татарин, не сделают ничего страшнее и ужаснее.
Даже если бы был у них Берилл, подаривший тирану Фалариду медного быка для муки и истязания в нем людей, сказать по правде, они не посадили бы его в быка, а, наверное, сделали бы ему большой подарок за то, что выдумал такую муку, что люди, посаженные в вола, ревут точно быки.

В нравах, обычаях и обрядах они так отвратительны, грубы и невежественны, что не только оскверняют и пакостят себя всякими содомскими грехами, но еще и хвастают и похваляются тем, что они то-то сделали и так-то поступили. Когда придут в гости или дома устроят обед, закуску или попойку, они до того грязны и бесстыдны, что не только икают, кашляют, харкают и выводят разные ноты, но позволяют себе еще дела постыднее и грубее, которые природа велит исправлять в других местах: примутся друг за другом кое-что выпускать из себя и делают потеху из того, о чем и говорить-то невежливо для приличного слуха...

По окончании этого мятежа (Восшествие Шуйского на престол — Прим. ред.) и безжалостного избиения («Варфоломеевская ночь» в Москве — резали поляков и всех иностранцев — Прим. ред.), к вечеру, русские раздели донага своего убитого Димитрия, вместе с верным его камергером, Петром Басмановым, привязали шнурком ногу Басманова к детородным частям Димитрия, вытащили их из ворот Кремля на площадь, принесли туда стол и скамейку: Димитрия положили на стол, а его верного советника на скамейку, поперек к столу, так что ноги Димитрия лежали на груди Басманова, чтобы все видели и знали, что шатун монах, обманщик страны и осквернитель девиц, в самом деле спроважен от жизни к смерти.

Когда Гришка лежал в таком виде на столе, приехал из Кремля верхом один дворянин, привез с собой волынку и маскарадное платье, бросил к нему на живот, в рот ему сунул дудку, а волынку положил на грудь и сказал: «Ты, блядский сын и обманщик страны, вдоволь прежде поиграл на дудке, поиграй-ка теперь для нас!» Некоторые другие дворяне, граждане и купцы, стоявшие тут и глазевшие, секли труп розгами, приговаривая: «Ах ты отпетый монах и сын бляда, сколько зла-то наделал ты в нашей стране! Сколько великого вреда нам нанес! Как это ты растратил дочиста всю казну и наделал таких больших бед?» Туда пробрались также и московские женщины и тоже очень зло наругались над ним, сколько могли. Но как Басманов был знатной фамилии и рода и сводный брат его находился еще в живых, то этот последний и выхлопотал у знатнейших князей и бояр позволение унести брата с площади и похоронить его.

Сколько этот день был печален и несчастлив для поляков и всех иностранцев в Москве, столько же был он желанным и счастливым днем для русских. Потому что кто был беден, наг и убог, annis pannisque obsitus (Оборванный и дряхлый — Букв.: покрытый годами и лохмотьями. — Прим. ред.), стал тогда богат и добыл много воровского имения и добычи в платьях, бархате, шелке, ружьях и бронях, в лисьих, куньих и собольих мехах, в цепочках, кольцах, кубках, коврах, лошадях, золоте и деньгах; русские гордились и превозносились, что они такие храбрые и отважные воины: «Наш московский народ, — говорили они, — великий и сильный, всему свету не одолеть его. Кто сосчитает наш народ? Все должны молчать перед нами, кланяться и валяться в ногах у нас». Да, когда их сто на пятерых, тогда они бесстрашные и храбрые воины; если в руках у них сабли и копья, а у других нет того, тогда они делают великие и храбрые подвиги и пожинают большую честь, в противном же случае остаются очень смирными и сидят за печкой в теплых избах.

Москвитяне по природе чрезвычайно грубы, распущенны и невежливы в своих нравах, ухватках и разговорах: они совсем не считают грешным и срамным делом вести разговоры об ужасных вещах, не стыдятся также кашлять, харкать, икать и выпускать кое-что задницей за обедом в гостях, в церквах или в другом месте, на улице или на рынке, да еще смеются и очень потешаются тем...

Эта страна вообще очень красива, хороша и плодородна, но народ в ней груб, невежествен, мешковат, неучтив и ни на что не годен; причиною того сами русские, потому что правительство держит их так строго и крепко, точно невольников и кабальных рабов; они и не хотят научиться ничему приличному и честному, никуда не выезжают из своей земли, а все сидят дома, полагая, что город Москва — единственный в свете, и великий их князь — самый могущественный и богатейший государь изо всех королей, не думают, что ему есть равные по богатству и могуществу, пышности и величию. Оттого-то они так и горды и кичливы умом и сердцем, презирают все другие народы и оказывают своему великому князю такое уважение, такие почести и услуги, точно он не государь их и правитель, а сам Бог.

Источник: [20.26]

Статья № 13
Адам Олеарий, 1634

Под крепостью Копорье

Перед нашим уходом он (Боярин — Прим. ред.) велел выйти к нам своей жене и ещё другой её родственнице, которые обе были очень молоды и красивы лицом и прекрасно одеты; их сопровождала некрасивая спутница для того, чтобы ещё более выдвинуть их красоту.
Каждая из женщин должна была пригубить чарку водки перед господ послами, передать ему в руки и поклониться ему. Русские считают это величайшею честью, которую они кому-либо оказывают, чтобы указать, что гость был им приятен и любезен. Если дружба и близость очень велики, то гостю разрешается поцеловать жену в уста.

Москва

Все они, в особенности же те, кто счастьем и богатством, должностями или почестями возвышаются над положением простонародья, очень высокомерны и горды, чего они, по отношению к чужим, не скрывают, но открыто показывают своим выражением лица, своими словами и поступками. Подобно тому, как они не придают никакого значения иностранцу сравнительно с людьми собственной своей страны, так же точно полагают они, что ни один государь в мире не может равняться с их главою своим богатством, властью, величием, знатностью и достоинствами.

Один из нашей свиты, сделав наблюдения над нравами московитов, их жизнью и характером, недавно описал все это в следующих стихах:

Kirchen Bilder, Creutze, Glocken,
Weiber, die geschminckt als Docken,
Huren, Knoblauch, Branntewein
Seynd in Muszcow sehr gemein.
Auff dem Marckte messig gehen,
Vor dem Bad entblusset stehen,
Mittag schlaffen, Vullerey,
Rultzen, fartzen ohne Scheu,
Zancken, peitschen, stehlen, morden
Ist auch so gemein geworden
Dass sich niemand mehr dran kehrt
Well man's toglich sieht und hurt!

Ты везде в Москве увидишь
Церкви, образа, кресты,
Купола с колоколами,
Женщин, крашеных, как кукол,
Бл…й, водку и чеснок.
Там снуют по рынку праздно,
Нагишом стоят пред баней,
Жрут без меры, в полдень спят,
Без стыда п.р..т, рыгают.
Ссоры, кнут, разбой, убийство —
Так все это там обычно,
Что никто им не дивится:
Каждый день ведь снова то же!

Москва (на обратном пути из Персии)

В эту ночь (9 января 1639 г. — Прим. ред.) умер молодой сын великого князя князь Иван Михайлович, господин лет 8, вследствие чего во всей Москве, особенно при дворе, была сильная печаль. Все подданные должны были снять свои украшенья, золото, жемчуг и другие одежды и надеть рваные темные кафтаны.

21 января послов позвали на вторую тайную аудиенцию; ввиду траура их повезли на черных лошадях. Покои были все обтянуты черным сукном, и советники в черных камлотовых костюмах.

Источник: [17.34]

Статья № 14
Николаас Витсен, 1664–1665

У Пскова, 7 декабря

За столом случилось, что бычье ребро прикоснулось к голове щуки, стоящей перед русскими и приготовленной для них. Все сразу закричали, что рыба была осквернена и должна быть убрана, что и было сделано.

Когда пили за здоровье их царя, каждый, прежде чем пить, произнес его малый титул, очень благочестиво наклоняя голову к столу, что нам было непривычно и смешно.
Тост за царя выпили одним глотком, за короля Швеции — в три глотка и не допили до дна, за Их Высокомогуществ1 — в два и до дна.

Очень удивила нас странная манера русских креститься, кланяться и молиться. Здесь был старик более 100 лет, он молился иконам, чтобы святые помогли ему получить от нас милостыню.

В России много народа, деревни большие, не то, что в Лифляндии, но и здесь и там — рабы, в последней — в большей мере; они живут в дымных избах, полных черных тараканов, мешающих людям спать. Крестьяне лежат на печах, зимой спят очень долго, когда у них нет работы. По грубости они похожи на дикарей; они нам известны, а также и их страна.

Москва, 23 января 1665

Приставы пришли с приказом Его Царского Величества, чтобы им показали все подарки, что и было сделано. Всё открыли и тщательно просмотрели, очень внимательно пробовали все съедобное и справлялись о свойствах и питательности. Аккуратно запакованные шёлковые мешочки пришлось развязать.

Москва, 1665. Рис. Н.Витсена. Австрийская национальная библиотека

Серебро они взвешивали, и так как у нас больше внимания обращали на искусство изделия, чем на его вес, то было сделано много замечаний о легком весе множества вещей; русский не ценит искусство и смотрит только на стоимость. О серебряном жемчужном ларчике они сказали: «Полагается, чтобы он был наполнен драгоценностями»; то же и о других пустых ларцах; умалили они и ценность узкой золотой парчи. Да, они рассматривали все так тщательно, что даже проверили пробу серебра...

Мы наблюдали теперь их поведение: эти, хотя и большие господа, не стесняясь, громко рыгали, при этом всякий раз крестились, будто желая сказать: «На здоровье мне». Когда все потрогали пальцами и ощупали так, как даже самые осторожные купцы не осматривают товар, тогда все подарки были унесены в одну комнату, её опечатали посольской печатью и поставили своих караульных...

Лакированные ларчики они приняли за стеклянные; сказали, что все вещи из меди должны были быть из золота, а все оловянные — из серебра, включая даже и замки. О фарфоровых чашках сказали: это глина, у нас ценится дешево. Об инкрустированном столе сказали — это дерево...

Ещё они (Голландские купцы в Москве — Прим. ред.) сказали, что наши подарки проветриваются, чтобы ветер выдул из них воздух чумы, именно поэтому нас так долго не выпускают со двора и строго охраняют.

Москва, 15 февраля

Нам сказали, что царь велел оценить привезённые нами подарки (Их было 148 — Прим. ред.), что сделали, несомненно, намного ниже их стоимости, не больше 50 рублей за те, которые стоили 600–700 гульденов (1 руб. = 5 гульденов — Прим. ред.); большой фарфоровый горшок с вареньем — 1 рубль, а он стоил 30–40 гульденов. Золото оценивалось только чистое, если же в нём были примеси, оно считалось без цены. Фарфоровое блюдо, стоившее 60–70 гульденов, оценили в 10 стейверов (1 стейвер = 1 коп. = 5 голл. центов — Прим. ред.), стол — 800–900 гульденов оценили в 15 рублей, лакированный горшок — 30 стейверов и т. д. Ничего этим людям не нравится больше, чем чистое серебро и золото, а искусство изделия они не ценят.

Нам сказали, что поэтому и царь появился перед нами не в самом богатом платье; говорят, он смотрит не на качество, а только на размеры подарка. Перед другими же он сидел в короне на большом троне со скипетром и державой.

Москва, 6 марта

Никто не смеет сесть на письмо, где стоит титул царя. Поэтому русские и наши немцы всегда носят свои прошения на груди.

Москва, 10 марта

Сюда привезли 300 саней с пленными татарами, на каждых санях сидели 4–5 человек. В эти же дни уехал также и польский посланник, и тогда многих из знати посадили в башню за то, что они при его отъезде не приоделись в лучшие одежды. Я также видел, как один крестьянин по неосторожности около лавки икон удовлетворил свою естественную потребность и был крепко избит кнутами; его заставили сунуть эту грязь за пазуху и целовать это место.

Москва, 15 апреля

Посол поехал обедать к Мюльдеру (Возможно, агент компании «Daniel en Jan Bernard — Прим. ред.), опять в сопровождении младшего пристава. Была среда, у них день поста, поэтому он [пристав] с нами не ел, довольствовался одним русским хлебцем с селёдкой и икрой. Они очень строго соблюдают пост, не хотели есть с тарелок, на которых лежал наш хлеб.

Когда мы пили за здоровье царя, он пил за здоровье всех трёх сыновей царя сразу, чтобы не пить за них после тоста за Их Высокомогуществ. Посол поднял тост за здоровье хозяйки дома; на это он обиделся и весь день дулся: «Я хотел выпить с вами за дружбу, — сказал он, — но теперь вижу, что вы надо мной смеетесь» У русских не принято оказывать почет хозяйке, т. е. пить за её здоровье.
Всякий раз, когда мы смеялись, он думал, что смеются над ним...

На обратном пути, у Завидово, 22 мая

Считая характер народа и его веру известными, не буду их описывать, скажу только, что они хорошие христиане, но необучены и плохо воспитаны. Обучение там не в почёте, и тех, кто занимается наукой, называют еретиками. Они чрезмерно сладострастны и очень склонны к пьянству; я стыжусь вспоминать примеры того и другого как у женщин, так и у мужчин. Вступают в брак ещё детьми, и это по разным причинам. Они все рабы, кроме самого царя.


1 Основной задачей этого посольства было добиться признания у русского царя нового титула властителей Генеральных Штатов Голландии — «Высокие Могущественные Господа»; русские же придерживались старого титула — «Почётные регенты».

Источник: [17.39]

Статья № 15
Бальтазар Койэтт, 1676

Устюг

В четверг, 17-го октября, его превосх. оставался ещё в лодке, так как на суше не всё ещё было готово и ещё не были заказаны дома для свиты его. В эту ночь был такой мороз, что утром некоторые из нас, равно как и из Русских пошли кататься близ берега реки. Тем временем пришли различные Русские к его превосх. послу, чтобы приветствовать его, и принесли с собою следующие подарки:

Подарок Вавилы Никитича Грудцына, придворного купца в Устюге, его превосх-у.
Большой хлеб. Стклянка с двойной водкой, 13 малых хлебов, 2 ведра пива, овца, 2 ведра браги, гусь, 2 ведра простой водки, утка, 2 курицы.

Подарок Архангельского монастыря его превосх-у:
3 больших монастырских хлеба, каждый фунтов в 16, 2 овцы, 2 ведра уксусу, 2 ведра пива,

Подарок начальника таможни в Устюге его превосх-у:
5 хлебов, прекрасный бык, 1 бочонок водки, поросёнок, 1 бочка пива, 2 овцы.

В воскресенье, 20-го октября, его превосх. получил от губернатора следующие подарки:
Быка, 2-х домашних гусей, 2-х овец, 2-х диких гусей, 2-х кур, 2-х уток. Далее, хлеба, напитков и много другого.

Под Тотьмой

Когда в деревнях входишь в горницы, то тут кишат женщины, дети, коровы, овцы, свиньи, гуси, утки и куры. Но как только кто войдет, тотчас большие животные выгоняются на улицу, а с полу поднимается половица, и всё падает вниз в подземелье, в том числе и женщины и дети; таким образом, в одно мгновение происходит боязливая перемена всей обстановки, что представляет интересное зрелище.
В этой деревне мы пообедали, а затем двинулись дальше.

Москва

В среду, 20-го мая, утром, пришёл к его превосх-у пристав Юрий Петрович и плакался на то, что дом его сгорел и что у него нет денег в запасе, чтобы выстроить его вновь. Его вельможность тотчас подарил ему кошелек, в котором было 100 рублей. Надо сказать, что у Русских обыкновенная привычка жаловаться, хотя бы у них и не было никакой нужды. Некий недалеко от нашего двора живущий господин, дом которого немного пострадал от пожара, обратился с жалобами к его царскому величеству, щедро его одарившему; так же сделал и наш пристав, несмотря на то, что стрельцы должны были снова построить его дом...

Он (Ю. А. Долгорукий — Прим. ред.) привёл в комнату и свою супругу с несколькими девицами, которые выказали себя очень благовоспитанными. У неё в руках был шёлковый носовой платок с золотою бахромою кругом, и она подарила, по Русскому обычаю, этот носовой платок его превосх-у (Послу Штатов Соединенных Нидерландов — Прим. ред.), поблагодарившему её поцелуем.

В Москве принято, и у Немцев, и у Русских, эту неделю угощаться, пировать и так напиваться, что они забывают обо всем и находятся почти в бесчувственном состоянии: это они называют хорошо угоститься.

В субботу, 11-го (апреля 1676, на Пасху — Прим. ред.), мы поехали к господину Виниусу, переводчику его царского величества, пригласившему нас к себе. Прийдя туда, мы нашли прекрасное угощение.
Этот господин, чтобы особенно почтить нас, вывел к нам свою супругу, у которой на голове была дорогая шапка, вышитая жемчугом; одета была она в белое дамастовое платье и носила дорогие браслеты, покрытые жемчугом и драгоценными камнями. Мы, каждый, согласно обычаю, получили по чарке из её рук.
Вскоре затем пришла старшая дочь, одетая в красное платье из серебряной парчи, с дорогим венком из жемчуга и драгоценных камней на голове и жемчужным воротником на шее.

Нас посадили за стол и угощали разными сластями из Персии, Астрахани, а также и их собственного печенья, между тем как супруга его ещё два раза меняла свой костюм и каждый раз являлась перед нами в очень роскошном наряде.

Это как обычай, так и способ чванства, среди Русских очень употребительный: в случае долговременного пребывания кого-либо у них, и если это как раз хорошие друзья, жена, по временам, 2–3 и более раз, встает из-за стола, как будто ей нужно что-нибудь сделать по хозяйству, переодевается и затем очень быстро, одетая в другое платье, выходит к гостям.
Делать это им легко: их платья все широки, без всяких застёжек и с одной лишь пряжкою впереди на груди, так что легко и снимать и снова одевать их. В этом они выказывают свое богатство, а заодно и почтение к тем, кто у них в это время в гостях...

Они такие рабы по природе, что, освободившись благодаря смерти господина или по милости его, они снова продают себя другим. Редко их добрыми словами или просьбами можно заставить работать; поэтому, как бы кто ни был человечен, все-таки, в конце концов, по необходимости, приходится не щадить ни палки ни кулаков, если желательно, чтобы они хорошо делали своё дело.

Много между ними воров и убийц, так как они страдают от большого недостатка в пище и питье. Тяжёлые наказания нисколько не помогают здесь при сильной склонности их к водке и табаку. Рабы, подальше — внутри страны, имеют пропитание ещё более скудное; господа их отпускают им так мало, что они этим жить не могут, и поэтому господа часто должны смотреть сквозь пальцы на их проделки. Богатые иногда держат более пышный дом и стол, особенно при приёме чужеземцев; последним, однако, подарками приходится за все это расплачиваться более чем достаточно. С другой стороны, они очень скупы в обыкновенных своих обедах; средств у них мало, так как очень много выходит на рабов и на лошадей.

Послы «Монголо-калмыков»

Тем временем пришли к господину послу Монгольские Калмыцкие послы, которые за беседою, по временам, пили по чарке водки или секта. Они теперь так стали вежливы, что, хотя прежде всё время оставались в шапках, теперь постоянно снимали их, когда пили; иногда даже, выпив свою чарку, они наклоняли свою голову и, наполовину согнув свою правую руку, били ею в лоб; это у них считается величайшим и глубочайшим знаком почтения. Было очень странно, как они показывали при этом свою голую голову, совершенно выбритую, если не считать заплетенной косы сзади.

Они увидели в комнате небольшое зеркало и спросили его превосх., нет ли у него чего-нибудь в этом роде побольше, и, получив в ответ «да», сказали, что хотели бы посмотреть на эту вещь. Его превосх., после этого, повел знатнейшего из них за руку в парадную комнату, а другие последовали за ним. Когда они пришли к большому зеркалу, то были так удивлены, увидя себя самих, что подбежали к зеркалу и стали заглядывать позади него и ощупывать там. После того, как они долгое время смотрели сюда, смеялись при этом и говорили друг с другом, они обратились к его превосх-у с вопросом: не продаст ли он этого зеркала, и что он за него хочет; когда его превосх. шутя ответил, что 100 рублей, т. е. столько же дукатов, они сказали, что это слишком много и что его вельможность должен сказать другую цену...

Источник: [17.41]

Статья № 16
Иоганн Брамбах, 1603

Великое княжество Литовское, Московия

Что особенно поразило нас в настоящем путешествии, так это необычайная бедность, унылый вид, невежество и крайняя леность народа, причем на целые сотни миль, что мы проехали (и ещё должны были проехать), ни одна женщина не занимается ни тканьем, ни какой-либо иной работой, а все ходят без дела, слоняясь от печи к окну и от окна к печи. Ту же комедию разыгрывают, впрочем, и мужчины.

Источник: [17.42]

Статья № 17
Андрей Роде, 1659

Сегодня (28 апреля) был тоже вынесен весьма строгий приговор над двумя князьями, на какой-то пирушке поссорившимися с генералом Долгоруким из-за места, которое они требовали для себя по своему происхождению, между тем как генерал его требовал по своим заслугам, указывая на то, что он неоднократно успешно воевал с неприятелем и, между прочим, взял в плен польского полковника Гонсевского.

Так как этот спор между ними разгорался и они не могли прийти к соглашению, то Долгорукий ушёл с пира, а великий князь потребовал к себе обе стороны и сам решил, что оба князя с непокрытой головой должны следовать пешком за Долгоруким, ехавшим верхом, и что они с женами и детьми будут его холопами, так что он властен распоряжаться ими и их имуществом по своему усмотрению.
За эту великую милость Долгорукий поблагодарил царя, но дарованной ему над обоими князьями властью воспользовался только отчасти, заставив их согласно решению великого князя провожать его до своего дома пешком с непокрытой головой наравне с другими своими слугами. Потом он их поблагодарил и отпустил на волю со всеми их домочадцами.

Источник: [17.43]

Статья № 18
Аксель Гюльденстиерне, 1602 (†1603)

Во время нашего пребывания в Новгороде мы были однажды в крепости, а дворяне наши были там в разное время нисколько раз; ходили мы по крепости взад и вперед куда хотели, но воевода ни разу [нам] не показался, не позвал нас к себе, никого к нам не выслал и даже не угостил чаркою водки или иным чем.

И хотя мы проезжали мимо многих их ворот (Боярских и дворянских дворов — Прим. ред.), ни сами [хозяева], ни их жены, ни дети, ни слуги никогда нам не показывались, так что мы не могли подозревать об их существовании. А чтоб они вышли угостить нас чаркою водки или иным чем — об этом не было и помину.

Источник: [17.45]

Статья № 19
Иоганн-Георг Корб, 1698–1699

Один курляндский барон, Блюмберг, приветствовал первого министра по русскому обычаю опустив обе руки до земли...

Женщину, которая убила и мужа и мать, спросили: каким побуждением доведена она до такого бесчеловечного злодейства? Разве не знала она, какой жестокой казнью наказываются подобные преступления? К удивлению допрашивающего, она неустрашимо отвечала: «Я недавно видела как две женщины, обвиненные в мужеубийстве, ожидали медленной смерти в своих ямах, и я не сомневаюсь, что такая же казнь ждет и меня, и я ничего себе не вымаливаю; с меня довольно, что убив мужа и мать я наслаждаюсь таким сильным преступлением».

Источник: [17.1]

Статья № 20
Иржи Давид, 1686–1689

Московия

Здесь особо нужно заметить, что бояре и высшие чиновники двора никогда не едят за одним столом со своими жёнами, даже на пирах...

По своей природе русские очень способны ко всяким наукам, но безграмотны и темны из-за отсутствия у них обучения и образования. Это нельзя исправить, если не распространять здесь знания.

Постигают они все не спокойно, а стремительно, жадно, неистово. Они восприимчивы также к овладению всякими искусствами, как изящными, так и механическими, но изделия их крупные, грубые, непрочные.

В том, что они изучают на родине, они очень искусны, но учиться за границу не ездят, а если бы ездили, то могли бы ввести в свое отечество искусства всех стран...

Ремёсла у них в основном те же, что и в других странах, но, как я говорил, изделия грубые и неотёсанные. У заказчика за работу просят вперёд деньги, но работу не отдают без больших трудностей и хитростей.

Редко они нанимаются подённо, а чаще на всю работу, за которую не принимаются, пока не заключён договор, но затем работают с удивительной поспешностью и, если внимательно не следить, заканчивают кое-как.

Как слуги, они хороши и ловки, но прислуга стоит относительно дорого: иностранцы платят каждому без питания рубль в месяц, то есть три немецких флорина, а с питанием — шесть, семь, а некоторым и восемь рублей в год...

Оружия обычно не носят, даже знатные, если не отправляются в чужие края. Но люди среднего сословия имеют на поясе длинные ножи, которые легко режут и вонзаются.

Отправляясь в дальний путь, они целуются на прощание и так же встречают приезжающих.

Источник: [17.52]

Статья № 21
Дело по челобитью ливенцев о пожаловании их за сеунч, 1633

«...Бьютъ челомъ ливенцы дѣтишки боярскіе Онофрейко Кожуховъ да Сенька Гладковъ. Въ нынъишемъ, въ 141-мъ году, пришелъ крымской царь подъ Ливны и бой с нимъ былъ, и мы на томъ бою тебѣ, государю, служили, и съ татары билися и языки поимали, и съ тѣми вѣстями прислали насъ кь тебѣ, государю, къ Москвѣ съ Линенъ стольники и воеводы Андрей Васильевичъ Бутурлинъ, да Ульянъ Щенинъ». Просятъ пожаловать ихъ за службу своимъ царскимъ жалованьемъ.

Помѣта: «Выписать»...
Лѣта 7141 августа во 2 день. По государеву... указу память дьяку Гаврилу Облезову. Велѣть ему дать государева жалованья за сеунчъ ливенцамъ, дѣтямъ боярскимъ, Онофрію Кожухову да Семену Гладкому по сукну доброму аглинскому, присланы съ сеунчемъ съ бою, какъ побили крымскихъ татаръ, іюля въ 17 день, подъ Ливнами, какъ крымскій царевичъ шелъ весною на государевы городы.

Источник: [17.88]
Комментарии

Статья № 22
Г. К. Котошихин, †1667

Г.К. Котошихин, О России в царствование Алексея Михайловича, http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/koto2.jpg
Г.   К. Котошихин, О России в царствование Алексея Михайловича

Росийского государства люди породою своею спесивы и необычайные ко всякому делу, понеже в государстве своем научения никакого доброго не имеют и не приемлют, кроме спесивства и безстыдства и ненависти и неправды...

Благоразумный читателю! чтучи сего писания не удивляйся.
Правда есть тому всему; понеже для науки и обычая в ыные государства детей своих не посылают, страшась того: узнав тамошних государств веры и обычаи, и волность благую, начали б свою веру отменить, и приставать к иным, и о возвращении к домом своим и к сродичам никакого бы попечения не имели и не мыслили. И о поезде Московских людей, кроме тех, которые посылаются по указу царскому и для торговли с проезжими, ни для каких дел ехати никому не поволено.

Источник: [17.112]

Статья № 23
Пётр I. Пребывание в Дептфорде, 1698

Счёт повреждений, причиненных постройкам и изгородям московским царем и его свитой в Сэйс-Корте, в Дептфорде:

Описание повреждений и восстановительных работ Фунтов Шиллингов Пенсов
За 150 ярдов окраски 7 10    —
За 244 ярда беления в доме 2    — 8
За 300 стекол в окнах 15

Дж. Севелль.
9 мая, 1698 г. (Более полный фрагмент — см. ст. 1 в 10.1.17.w)

Примечание.
Много вреда нанесено деревьям и растениям, что уже оказывается непоправимым, а именно: поломаны ветви у шпалерных и фруктовых деревьев, попорчены три прекраснейшие широколистные липы, поломаны несколько остролистников и других красивых растений...

Убыток по дому исчислен в 107 фунтов, 7 шиллингов, и по саду в 55 фунтов, а всего 162 фунта, 7 шиллингов, каковая сумма должна быть, по моему мнению, уплачена мистеру Евелину, владельцу дома, так как контрактный срок уже истек.

Убыток по имуществу 133 фунта, 2 шиллинга, 6 пенсов; с прибавлением недельного дохода, который я оцениваю в 25 фунтов, всего следует уплатить 158 фунтов 2 шиллинга, 6 пенсов.

Сверх того, дом, принадлежащий некоему Росселю, бедному человеку, где проживала стража, назначенная состоять при доме, занимаемом царем, почти совершенно разрушен, так что подлежит оплате в полной стоимости.

Христофор Рэн.
Мая 11 дня 1698 г.

Источник: [17.119]
Комментарии

Статья № 24
И.–Ф. Кильбургер, 1673–1674

Мне кажется, что господь бог, но неисповедимым причинам, сокрывает еще от понятия русских и не показывает им выгод, которые имеет земля их более всех земель вселенной для заведения торговли. Ибо,

    1) есть ли другая какая земля, которую бог поставил бы, как русское царство, между всех морей света?

Россия, 1636. Карта Исаака Массы
Россия, 1636. Карта Исаака Массы

    2) есть ли где другая земля, которую бог наделил бы таким множеством прекрасных рек и источников?
    3) есть ли другой народ, который так покойно и с меньшей опасностью и издержками мог бы торговать из первых рук с столь многих народами вселенной, как то делают и могут делать русские?
    4) Руссия имеет у себя много хороших товаров, —
и в
    5) (-ых) она имеет то преимущество, что все ее жители, начиная от знатнейших до последних, любят торговлю; отчего также в городе Москве более лавок, нежели в Амстердаме, или даже в целом ином государстве. Не спорю, что эти лавки малы и скудны, и что не надобно делать никакого сравнения, а не то из иной Амстердамской лавки выйдет 10 и более московских; но они доказывают только то, что русские любят торговлю.
    6) русские в пище и одежде не только умереннее и неприхотливее прочих европейских народов; но они и для малого прибытка не жалеют трудов и не боятся затруднительных поездок.
    Наконец,
    7) нет ничего такого дурного и малого, чего русский не умел бы обратить в деньги и пользу, что доказывают лоскутный и живодерный ряды в Москве.

Но несмотря на все сии выгоды, нельзя сказать, чтобы торговля и мануфактуры процветали в Руссии, или чтобы русские получали теперь десятую часть той выгоды, какую по здравому рассудку могли бы получать от торговли.

Торговлю можно сравнить с птичкою в руках человека: ежели ее подавить слишком, то она умрет; а ежели дать ей волю, она улетит, и хозяин ее в том и другом случае останется с убытком. Но последнего русские никогда не делали, а первое слишком много.

Они стесняют и давят торговлю всевозможным образом; ибо заводят много казенных монополий и верят дурно образованной и для государственной выгоды вредной коммерц-коллегии, то ecть тем корыстолюбивым гостям, о которых буду я говорить (дальше), также налагают на иностранцев большие пошлины и стесняют торговлю тяжкими условиями.

Людям, которые умели бы завести мануфактуры, не помогают надлежащим образом; и есть множество других еще вещей, затрудняющих торговлю. К этому примолвить надобно и, то, что русские купцы по большей части от природы склонны к обманам, и так в этом искусны, что и опытнейшие иностранные купцы попадаются от них в дураки. — Здесь есть пословица: на то щука в море, чтобы караси не дремали...


Изображения в более высоком разрешении см. в разделе Рефераты

торговля в Россииторговцы-хитрованцыдороги в Россииобилие торговых лавок

Источник: [17.135]

Статья № 25
Матвей Шаум, 1614

Интриги в Кремле. На погибель стране

Он (Борис Годунов — Прим. ред.) был проворен, умён и предусмотрителен, но весьма коварен, лукав, т. e., он был настоящий Русский и доброе орудие к совершенной пагубе Русских.

настоящий русскийчерты характера

Источник: [17.138]
Комментарии

Статья № 26
Г.-А. Шлейссингер, 1687

К. Скажите, господин мой Филандер, русские тоже дерутся и ссорятся между собой?
Ф. Мой господин Констанс легко поймёт, что и они не без желчи. Но дерутся они исключительно на кулаках, а не боевым оружием, как это делаем мы и поляки, сажающие себе лихие рубцы вокруг носов…
Ни один русский не носит на боку шпагу, разве что в пути или исполняя царскую военную службу. Но знатные господа и высокопоставленные служители ныне носят короткие немецкие шпаги под своими куртками, как носим их теперь мы в согласии с модой. Вошло это у русских в обычай лишь недавно, уже после восстания. И это правило должен соблюдать каждый господин, будь то даже в сенате или где бы там ни было.

личное оружиекулачные дракивыяснить отношения

Источник: [17.139]

Статья № 27
Де ла Невилль, 1698

Нравы московитов

Московиты, собственно говоря, варвары. Они подозрительны и недоверчивы, жестоки, прожорливы, скупы, плутоваты и малодушны, все они рабы, за исключением 3 иностранных семей, то есть князей Черкасских1, владетелей одноименной области, имеющих огромные богатства, Голицыных и Артамоновича (Harthemonewich)*. Кроме того, они очень невежественны и не смогли бы ничего хорошего сделать без немцев, которых много находится в Москве...

Они все носят шапки, и когда встречаются, то крестятся и пожимают друг другу руки. Я думаю, что они призывают Бога в свидетели своей неверности, так как вероломство, является одной из их добродетелей.


* Артамонович — Невилль так называет переводчика Андрея Артамоновича Матвеева, сына боярина Артамона Сергеевича Матвеева и Евдокии Гамильтон, шотландки. — Прим. ред.

нравы московитовстоличные нравыМосква слезам не верит

Источник: [17.140]
Комментарии

Статья № 28
Михаил Обухович, 1660–1662

Житие поляков в плену

9 июня 1661 года
Мы получили известие о рождении нового царевича, которому дали имя Фёдор Алексеевич. С того вечера, в который он родился, и до следующего утра раздавался по всей Москве звон колоколов... Обыкновенно в Москве радость и торжество возвещаются колокольным звоном...

28 февраля 1662 года
Мы смотрели эту церемонию (Въезда шведских послов — Прим. ред.) из комнаты Долгорукого, который вежливо принял пана гетмана (Гонсевского) и нас, сопровождавших его. У него же мы обедали, там тоже находился Семён Лукьянович Стрешнев, царский дядя, и другие бояре, как-то: Сукин, товарищ Долгорукого по военной службе и иные князья. Для лучшего доказательства братской дружбы к пану гетману Долгорукий велел после ужина боярыне своей и невестке войти в ту комнату, где мы находились. Тут она нас потчевала вместе с невесткою своею...

12 марта 1662 года
Нас потребовали в Посольский приказ, пана гетмана и шесть человек из нас, именно: пана Неверовского, пана Шкультина, пана Миронопского, пана Злотого, пана Игнатовича и меня. Мы ожидали там часа с четыре. Наконец пришли Долгорукий, Фёдор Михайлович Иртыщев (Ртищев) и думный дьяк Дмитрий Лаврентьевич Лопухин и объявили нам царскую милость, что царь отпускает нас на волю.

перезвон к рождению церевичажитие пленных поляковпомилование пленных

Источник: [17.141]

Статья № 29
Соломон Нойгебауэр, 1612

Московия
Жители сей провинции почитаются хитрейшими и непостояннейшими из всех Россиян; особенно они весьма худо соблюдают условия при договорах. Зная такое о себе мнение и имея когда-либо дела с иностранцами, они не называют себя Москвитянами, но сказываются приезжими.

московские хитрованцыдоговорная дисциплинане обманешь не поедешь

Источник: [17.142]
Комментарии

Статья № 30
Павел Алеппский, 1656

Московия
У богатых вдов в этой стране такой обычай, что когда умирает муж, вдова одевается во все чёрное, даже колпак и платки ее чёрного цвета; мало того, обивка мебели и подушки, карета и её покрывало — все из чёрного сукна, даже лошади бывают чёрные. Таков их обычай.

Вдова остается в таком положении всю свою жизнь, не снимая с себя чёрного платья, разве только представится ей случай, и она выйдет замуж. Если она княгиня, то выходит только за князя; если же не случится этого, и она выйдет замуж за другого, то лишается титула княгини; впрочем, ежели у неё есть дети [от первого брака], то не теряют этого титула.

вдовы Москвывечный траур

Источник: [17.145]

Статья № 31
Яков Рейнтенфельс, 1671–1673

О душевных качествах мосхов

Легко впадать в противоположные крайности, когда пороки не избегаются тщательно. Не говоря об их наклонности к пьянству и сладострастью, о которых я скажу в своём месте, у них в большом ходу рабская уловка, и они умеют быстро, как никто другой, облекаться в лисью шкуру, когда львиная кожа оказывается не достигающей цели, придумывать обманы, обойти ласками, в торжественную присягу поместить нечто свое, лживое, и скрывать многое, то под личиною ненависти, то под личиною любви.

Жители же города Москвы считаются ещё более хитрыми, чем остальные. Что касается всего более возвышенного, то они в этом и поныне оказываются тупыми и неспособными, и эта тупость поддерживается в них климатом и весьма грубым напитком — водкою, которою они постоянно напиваются.

Засим они подозрительны, пропитаны, так сказать, подозрением, ибо, будучи вероломными по отношению к другим, и сами не могут верить кому бы то ни было. К лести они столь склонны, что у них вошло в постоянный обычай придавать лицу приятное выражение, простираться всем телом по земле, покрывать руку бесчисленными поцелуями и подкреплять льстивые ложные речи клятвою.

Для друзей они делают многое даром, но всегда с каким-либо расчётом для себя, особенно же крайне дерзко полагают, что иностранцы обязаны им всем, и стараются извлечь пользу, каким бы то ни было образом, из них всех. Уж воистину у этого народа, каковы уста, таковы и похвалы.

Все же русские не настолько отреклись уже от всех хороших качеств, чтобы не обладать совершенно, наряду с своими пороками, и некоторыми добродетелями. Они отличаются в особенности беспримерною благотворительностью по отношению к бедным: для их просьб у них всегда открыты уши и разжаты руки, так что в Москве зачастую можно видеть не без изумления, как целые толпы нищих получают около домов богатых людей пищу или иную какую-либо милостыню.

В несчастье они также всегда тверды духом, не поддаются скорби, а к счастью, которое служит самым верным средством для испытания душ, они относятся равнодушно; мало того, они, не впадая ни в чрезмерную печаль, ни в чрезмерную радость, постоянно, что бы ни случилось, утешают себя следующими словами: так Богу угодно, Он так устрояет все к лучшему...

Скромность, украшение всех возрастов, до того мало свойственна русским, что они, вернее, её совершенно не знают. Вежливого и изящного обращения у них нет совсем...

Разговаривают они, в частной беседе, зачастую без всякого отвращения о наигнуснейших вещах, так как-либо не знают ничего лучшего, либо же не интересуются им. Беседы свои они всегда ведут сидя и называют наши разговоры на ходу вертопрашеством...

грехи и добродетелистолица и Россияа поговорить?!

Источник: [17.146]

Статья № 32
Ян Стрюйс, 1668–1673

Русские. Черты характера

От природы он так ленив, что никогда бы не работал, если бы его не принуждала крайняя нужда или жестокость. Так как он низок, de boue, то предпочитает жить только в рабстве, и когда, вследствие смерти своего господина, или по доброте сего последнего, получает свободу, то первая забота продать или закабалить себя по-прежнему. Так как цель его в этом случае состоит не в послушании или работе, то он ничего не делает иначе, как из-под палки, без чего невозможно добиться от него ни малейшей услуги.

Как ни работай, кормят его плохо, и он, как может, заботится о том, чего ему недостает — не стыдится он и красть всё, что ему ни попадется, даже убивает того, кто противится его намерению. Вот что делает страну небезопасною и скучною: необходимость быть всегда на стороже из-за страха быть или обокраденным или убитым, если будешь очень суровым в каком-нибудь отношении. Правда, закон весьма строго наказывает за малейшее воровство; но страсть у Русских к этому пороку до того сильна, что нет наказания, посредством которого можно было бы подавить её.

Русские полагают свое тщеславие во множестве холопов, esclaves, и лошадей, которые поглощают большую часть их дохода...

К тому же Москвитяне неучтивы, суровы, невежественны, вероломны, недоверчивы, жестоки и предаются страстям таким скотским, что Содомский грех не считается у них особливым преступлением, которое притом же не составляет у них тайны. Обман в торговле слывёт у них хитрой штукой и делом умным.

черты характера москвичейрусская неучтивость

Источник: [17.147]

Статья № 33
Георг Паерле, 1606–1608

Кремлёвские нравы

Чрез два дня после того, 11 мая 1606 года, приехали в Москву послы королевские; а за ними имела торжественный въезд и невеста великого князя. Послов принимали бояре; ее же встретили следующим образом: на ружейный выстрел от Москвы, были раскинуты два прекрасные шатра, там стояла, присланная великим князем колесница, запряженная десятью конями с черными пятнами, в богатой раззолоченной сбруе из красного бархата; каждого коня вел особенный конюх, колесница была вызолочена внутри и снаружи и обита червленою материею; за нею должны были идти сто Немцев из великокняжеской лейб-гвардии, в платьях шелковых, или суконных, каштанового цвета, с зеленою бархатною обшивкою; по дороге от шатров до городских ворот, были выстроены в два ряда пешие Московские стрельцы до 1,000 человек, в красных кафтанах, с белою на груди перевязью; стрельцы имели длинные ружья, с красными ложами; недалеко от них стояло 2,000 конных стрельцов, одетых так же точно, как и пешие, с луками и стрелами на одной стороне, и с ружьями, привязанными к седлу, на другой; вместе с ними находились 100 Польских гусар, с красными пиками и белыми значками, гусары имели сверх того литавры и трубы; у Москвитян же не было никаких музыкальных инструментов.

В следующий день был свадебный праздник, что случилось в пятницу, к неудовольствию Москвитян, которые считали такое обстоятельство худым предзнаменованием: этот день язычники посвящали Венере...

Бояре же бросились на великого князя, избили его жестоко, и неоднократно спрашивали, точно ли он сын Иоанна Васильевича? «Отведите меня к матери, — отвечал Димитрий, — и ее спросите; если она отречется от меня, тогда делайте, что хотите».
«Она отрекается от тебя! — воскликнул Голицын, бывший в числе главных заговорщиков, — и говорит торжественно, что ты не сын ее, а обманщик!». С этим словом Голицын рассек ему голову саблею; это еще более остервенило прочих бунтовщиков; наконец один из них, именем Григорий Воейков159, подскочил к Димитрию и выстрелил в него: он упал и тут же испустил дух. Вместе с ним убит верный слуга его Петр Басманов, главный вождь Русской армии Трупы их, нагие, безобразные, были брошены на площадь пред замком: там они лежали трое суток...

После того убийцы излили злобу на музыкантов великого князя: 16 человек умертвили, а многих изуродовали; не убили же последних только потому, что считали их уже мертвыми; потом вломились в дом главного повара великой княгини, Адама Горского, умертвили многих служителей и разграбили все имение его. Воеводу же Сендомирского они не тронули потому, что с ним было много людей вооруженных, и только уведомили его о смерти Димитрия. «Я не знаю ничего, что случилось, — отвечал воевода, — но подумайте, что вы делаете? Я никого не трону; если же меня оскорбят, буду защищаться до последних сил, до последнего человека!».

Изменники приняли меры, чтобы Поляки во время смятения не подоспели на помощь к великому князю и не расстроили бы их замысла: для этого ночью перегородили огромными деревьями ту улицу, где расположена была Польская конница; били в набат во всех церквах и везде кричали, что Поляки режут бояр в Кремле и хотят овладеть столицею. Чернь, многочисленными толпами, с яростью бросилась на постоялые дворы иноземцев, особенно же в Никитскую улицу, где жили придворные чины великого князя и великой княгини. Поляки спрашивали у мятежников, что им надобно? они же издали кричали: «Отдайте оружие, если хотите остаться живыми!». Некоторые, ничего не ведая и вовсе не подозревая злого умысла, выдали свои ружья и сабли, но тотчас были схвачены, раздеты донага и изрублены в мелкие куски. Другие же, размыслив, что все равно, пасть ли в битве, или отдать себя в руки безумной черни, решились обороняться и сражались мужественно до последнего издыхания.

Резня была страшная; вся Никитская улица покрылась трупами и кровью: никогда, ни в какой битве не погибало вдруг так много юных дворян Польских, даже и во время трехлетней войны Стефана Батория с Росcиею. Надобно заметить, что Поляки были размещены далеко один от другого: из этого видно, с какими мыслями принимали Москвитяне своих гостей; сверх того за несколько дней до мятежа, всем купцам строго было запрещено продавать иностранцам порох и свинец, для того, чтобы веселые гости беспрестанными выстрелами не потревожили народа и не нарушили общего спокойствия; это было только предлогом; в душе Русских скрывались иные замыслы!

нравы кремлёвских элитМайская резня в Москвесвержение лже-Димитрия

Источник: [17.150]
Комментарии

Статья № 34
Акты Холмогорской и Устюжской епархий, Часть I, 1500–1699

CCXLIX. 1695, апреля 9
Запись о явке в мир крестьянина Опоцнаго прихода на священника, бившаго и безчестившаго его в церковной трапезе.

203 году, апреля в 9 день, Стреленской волости, Опоцкого приходу крестьянин Ивашко Стефанов сын Невзоров извещал в мире на николаевского священника Леонтия Козмина Попова в том, что пришел он священник в Николаевскую трепезу безообразно, пьян и бранил меня Ивашка всякою неподобною бранью скаредно и за горло меня Ивашка схватал, и о пол ударил, и костыль вырвал, и по полу по трапезе волочил, и кулаками бил, и о мою голову свою руку рошиб до крови, и кровь ево на стол текла и на пол. И ту ево драку видели церковные старосты Сидор Никифоров Верещагин, Ларион Варфоломеев Попов, да прошлые старосты Семен Карпов, Игнатей Данилов Брюхов, да кресьяне Аврам Борисов Барачевских, Андрей Володимеров Нестеровых, Яков Максимов Невзоров, Никифор Иванов Белоусов.

пьяный поп-дебоширпоп-хулиганпьянство поповпьяные драки в трапезной церкви

Источник: [17.156]
Комментарии






Пользовательское соглашениеО сайтеПосодействоватьОбратная связь

ПОБЕДИТЕЛЬ ИНТЕРНЕТ-КОНКУРСА «ЗОЛОТОЙ САЙТ»
Победитель XIII Всероссийского интернет-конкурса «Золотой сайт» в номинации «Познавательные сайты и блоги»Победитель интернет-конкурса «Золотой сайт»

© Lifeofpeople.info 2010–2017

0,107