▲ Наверх


Встарь, или Как жили люди


Гравюра
Искать: статьи комментарии автора источники

Встарь → Разделы и темы → Обычаи, нрав, праздники → Обычаи, нравы, черты характера → Славяне и российские этносы (XVI век)

14. Обычаи, нрав, праздники

14.2. Обычаи, нравы, черты характера. Славяне и российские этносы (XVI век)

Кампани, Барберини, Флетчер, Патриаршая, Ульфельд, Рюссов, Герберштейн, Иовий, Гваньини, Новгородская-II, Лицевой свод , Метрика

Статья № 1
Паоло Кампани, 1581

О себе московиты имеют самое высокое мнение, остальные же народы, по их мнению, достойны презрения. Они считают, что их страна и образ жизни самые счастливые из всех. Эту свою спесь они выражают в том, что носят богатую одежду, сверкающую золотом и серебром, и меняют ее часто по нескольку раз в день, чтобы показать из тщеславия своё богатство.

Источник: [16.3]

Статья № 2
Рафаэль Барберини, 1565

Надобно знать, что они (Московиты — Прим. ред.) весьма наклонны к пьянству, и даже до такой степени, что от этого происходит у них много соблазна, зажигательство домов и тому подобное.

Обыкновенно Государь строго воспрещает им это; но чуть настал Николин день, — даётся им две недели праздника и полной свободы, и в это время им только и дела, что пить день и ночь! По домам, по улицам, везде, только и встречаете, что пьяных от водки, которой пьют много, да от пива и напитка, приготовляемого из мёда.

Источник: [16.6]
Комментарии

Статья № 3
Джильс Флетчер, 1598–1599

...большей частью они вялы и недеятельны, что, как можно полагать, происходит частью от климата и сонливости, возбуждаемой зимним холодом, частью же от пищи, которая состоит преимущественно из кореньев, лука, чеснока, капусты и подобных растений, производящих дурные соки; они едят их и без всего и с другими кушаньями...

Что касается до их свойств и образа жизни, то они обладают хорошими умственными способностями, не имея, однако, тех средств, какие есть у других народов для развития их дарований воспитанием и наукой. Правда, они могли бы заимствоваться в этом случае от поляков и других соседей своих; но уклоняются от них из тщеславия, предпочитая свои обычаи обычаям всех других стран. Отчасти причина этому заключается и в том, что образ их воспитания (чуждый всякого основательного образования и гражданственности) признаётся их властями самым лучшим для их государства и наиболее согласным с их образом правления, которое народ едва ли бы стал переносить, если бы получил какое-нибудь образование и лучшее понятие о Боге, равно как и хорошее устройство.

С этою целью цари уничтожают все средства к его улучшению и стараются не допускать ничего иноземного, что могло бы изменить туземные обычаи. Такие действия можно бы было сколько-нибудь извинить, если б они не налагали особый отпечаток на самый характер жителей. Видя грубые и жестокие поступки с ними всех главных должностных лиц и других начальников, они так же бесчеловечно поступают друг с другом, особенно со своими подчиненными и низшими, так что самый низкий и убогий крестьянин (как они называют простолюдина), унижающийся и ползающий перед дворянином, как собака, и облизывающий пыль у ног его, делается несносным тираном, как скоро получает над кем-нибудь верх. От этого бывает здесь множество грабежей и убийств.

...нельзя сказать наверное, что преобладает в этой стране — жестокость или невоздержание. Впрочем, о последнем я и говорить не стану, потому что оно так грязно, что трудно найти приличное для него выражение. Все государство преисполнено подобными грехами. И удивительно ли это, когда у них нет законов для обуздания блуда, прелюбодеяния и других пороков?

Что касается до верности слову, то русские большей частью считают его почти ни по чём, как скоро могут что-нибудь выиграть обманом и нарушить данное обещание. Поистине можно сказать (как вполне известно тем, которые имели с ними более дела по торговле), что от большого до малого (за исключением весьма немногих, которых очень трудно отыскать) всякий русский не верит ничему, что говорит другой, но зато и сам не скажет ничего такого, на что бы можно было положиться. Эти свойства делают их презренными в глазах всех их соседей, особенно татар, которые считают себя гораздо честнее и справедливее русских. Те, которые внимательно обсуждали состояние обоих народов, полагают, что ненависть к образу правления и поступкам русских была до сих пор главной причиной язычества татар и их отвращения от христианской веры...

Со двора они (Бояре — Прим. ред.) всегда выезжают верхом, хотя бы на самое близкое расстояние, что соблюдается и боярскими (детьми), или дворянами.

Источник: [16.4]

Статья № 4
Патриаршая летопись (Никоновская), 1553

В честь рождения сына Иван IV Грозный потратил на подарки примерно два годовых бюджета Москвы:

И одарил царь и государь митрополита Макария... брата своего Владимира жаловал шубами, итальянскими кубками и ковшами золотыми, также жалоовал и бояр, и воевод, и детей боярских, и всех воинов по чину шубами со своего плеча... в те три дня празднества роздал государь по казначейскому учёту деньгами, платьями, посудой, доспехами, конями, а кроме того вотчинами, поместьями и кормлениями всего на 48 000 рублей...

Патриаршая (Никоновская) летопись, 1553. И одарил царь и государь митрополита Макария... брата своего Владимира жаловал шубами, итальянскими кубками и ковшами золотыми, также жалоовал и бояр, и воевод, и детей боярских, и всех воинов по чину шубами со своего плеча... в те три дня празднества роздал государь по казначейскому учёту деньгами, платьями, посудой, доспехами, конями, а кроме того вотчинами, поместьями и кормлениями всего на 48 000 рублей...

Источник: [19.11]

Статья № 5
Якоб Ульфельд, 1578

Мы на [своём] опыте узнали, что слухи, распространившиеся о Московите повсюду, очень далеки от истины; ибо он (Иван IV — Прим. ред.) правит своими подданными с такой жестокостью и тиранией и на самом деле довёл их до такой степени покорности, что они ни в малейшей степени не осмеливаются противиться его распоряжениям, но демонстрируют, что они [всячески] готовы исполнить любые [его повеления].

При этом они достаточно упрямы, непокорны и склонны ко всякого рода порокам, ведь наши приставы не могли, не прибегая к побоям, достать у жителей городов для нашего пользования ни лошадей, ни повозок, ни кучеров. С помощью плетей, палок и дубинок они ниспровергали их на землю и [держали] до тех пор, пока те не пообещают приготовить [все] необходимое.

Однако [жители] проявляли покорность лишь до того времени, когда, как видели, они смогут вырваться; в дороге [столько раз], сколько это было возможно, они либо уводили лошадей, которых [перед этим] предоставили нам, либо убегали сами. Отсюда можно заключить, с какими мучениями и трудностями мы проделали этот долгий путь, ведь часто мы не имели пищи, питья, пристанища, лошадей, повозок, кучеров и другого, не говоря уже о том, что так бывали приняты, что невозможно скоро забыть и изгнать [это] из памяти...

Новгород. Безудержная страсть чиновников «на дармовщинку»

19-го июля к вечеру они (Сопровождавшие датское посольство приставы — Прим. ред.) появились у нас перед обедом и направились к нашему столу. После того как они как следует наелись и выпили по своему обычаю много мёда, к столу был подан сыр. Увидев и отведав его, они попросили дать [его] им, что мы позволили. Они сразу же отдали его слугам, чтобы [те его] берегли. После этого был подан десерт, сахар, гранаты, финики, фиги, [кушанья], пряность, имбирь и прочее того же рода, все привезённое из Дании.

Они съели из этого сколько могли, а то, что осталось в мисках, взяли и спрятали себе в кушаки; суп же они ели, вызывая у нас отвращение, слизывая его с пальцев, так что нас чуть не рвало, как мальчишки или нищие, принимающие пищу у порога. Хотя у них в изобилии было для насыщения пива и мёда, тем не менее они не довольствовались напитками подобного рода, но пожелали получить от нас наши напитки, рейнское вино или вино другого рода, что и было сделано, им были поданы красное вино «алекант». Отведав его, они выпили друг за друга «с поцелуем», то есть, подняв бокалы, они поцеловались.

Александровская слобода. Переговоры посольства Дании

Как ведут себя эти варвары, ты можешь заключить даже из того, что все, что бы они ни говорили, они считают незыблемым и твёрдым и, более того, они при переговорах не позволяют возражать себе, не придерживаются никакого порядка, но говорят необдуманно обо всем [сразу], бросаются то туда, то сюда, смотря по тому, что придёт им в голову, не удостаивают внимательно выслушать [чужие] слова, перебивают и, по греческой пословице, действуют в своих интересах, рассматривают только то, что предлагают сами; а если предложат что-нибудь, что им не нравится, они говорят, что это вздор и не имеет никакого отношения к делу; они думают хорошо только о себе и остальных по сравнению с собой считают ничем. На основании этого справедливо можно сказать: «Среди хороших ты будешь хорош, среди дурных — дурен».

Да и их князь отличался таким гордым и надменным нравом, что без конца поднимал брови, выпячивал грудь, раздуваясь всем телом, в особенности когда выслушивал свои титулы. Больше всего подходит сюда поговорка: «Каков властитель, таковы и нравы его подданных»...

Я не знаю, что сказать об их жизни, кроме, пожалуй, того, что у них нет никаких занятий, кроме военной службы, на которой они претерпевают тяготы, переносят голод и жажду, почти все они ведут жизнь, похожую на [жизнь] неразумных животных. Большей частью голод заглушают хлебом, [а] жажду утоляют водой, используя, [таким образом], то же пиво, что и лягушки, [то есть воду]. Им редко позволяют находиться дома, [ведь] их все время заставляют воевать они то защищают русские границы от татар, то ливонские — от поляков и шведов.

Источник: [16.23]

Статья № 6
Бальтазар Рюссов, †1600

Почему русские так хороши в крепостях

Русские в крепостях являются сильными боевыми людьми. Происходит это от следующих причин. Во первых, русские работящий народ: русский, в случае надобности, неутомим ни в какой опасной и тяжелой работе днем и ночью, и молится Богу о том, чтобы праведно умереть за своего государя.

Во вторых, русский с юности привык поститься и обходиться скудною пищею; если только у него есть вода, мука, соль и водка, то он долго может прожить ими, а немец не может.

В третьих, если русские добровольно сдадут крепость, как бы ничтожна она ни была, то не смеют показаться в своей земле, потому что их умерщвляют с позором; в чужих же землях они не могут, да и не хотят оставаться. Поэтому они держатся в крепости до последнего человека и скорее согласятся погибнуть до единого, чем итти под конвоем в чужую землю. Немцу же решительно все равно, где бы не жить, была бы только возможность вдоволь наедаться и напиваться.

В четвертых, у русских считалось не только позором, но и смертным грехом сдать крепость. Однако со временем и они об этом стали другого мнения. Потому что, получая известие о большом войске, не шутя угрожавшем им, и ими овладевала, как и другими нациями, человеческая слабость и робость, по которой передавались крепости. Но бежать в походе и спасаться с поля битвы от неприятеля у русских не считалось пороком или позором.

Источник: [16.22]

Статья № 7
Сигизмунд Герберштейн, 1517, 1526

[Положение женщин весьма плачевно.] Они (Московиты — Прим. ред.) не верят в честь женщины, если она не живет взаперти дома и не находится под такой охраной, что никуда не выходит. Они отказывают женщине в целомудрии, если она позволяет смотреть на себя посторонним или иностранцам. Заключённые дома, они только прядут и сучат нитки, не имея совершенно никакого голоса и участия в хозяйстве; все домашние работы считаются делом рабов.

Всем, что убито руками женщины, будь то курица или другое какое животное, они гнушаются как нечистым. [У тех же, кто победнее, жены исполняют домашние работы и стряпают]. Если они хотят зарезать курицу, а мужа или рабов случайно нет дома, то они становятся у дверей, держа курицу или другое животное и нож, и усердно просят прохожих мужчин, чтобы те зарезали животное.

Весьма редко допускают женщин в храмы, ещё реже — на беседы с друзьями, и только в том случае, если эти друзья — совершенные старики и свободны от всякого подозрения...

Все они называют себя холопами, т. е. рабами государя. Те, кто познатнее — проданными рабами государя. Богатые, имеют рабов, чаще всего купленных или взятых в плен... Карать смертной казнью рабов или других лиц может один только государь или тот, кому он это поручит...

В каждом жилом доме на почётном месте у них находятся образа святых, нарисованные или литые. Когда один из них приходит к другому, то, войдя в дом, он тотчас обнажает голову и оглядывается кругом, ища, где образ. Увидев его, он трижды осеняет себя крестным знамением и, наклоняя голову, говорит: «Господи, помилуй». Затем он приветствует хозяина такими словами: «Дай бог здоровья». Потом они протягивают друг другу руки, целуются и кланяются, причём один все время смотрит на другого, чтобы видеть, кто из них ниже поклонился и согнулся, ибо никто не хочет уступить другому в вежливости, и так они склоняют голову по очереди три или четыре раза, как бы состязаясь друг с другом в проявлении взаимного почтения.

После этого они садятся, а по окончании своего дела гость выходит прямо на середину комнаты и, обратив лицо к образу, снова трижды осеняет себя крестным знамением и повторяет, наклоняя голову, прежние слова. Наконец, обменявшись (с хозяином) приветствиями в прежних выражениях, гость уходит. Если это человек, имеющий определённую власть, то хозяин провожает его до лестницы; если же это человек еще более знатный, то и еще дальше, принимая в расчёт и учитывая достоинство каждого.

Они соблюдают странные обряды. Именно, ни одному лицу, более молодому или более низкого звания, нельзя въезжать в ворота дома какого-нибудь более пожилого или более знатного лица, но надо спешиться.

Для людей бедных и незнакомых труден доступ даже к низшей знати, которые несмотря на такое имя показываются в народ очень редко, чтобы сохранить тем больше значительности и уважения к себе.

Также ни один знатный человек из тех, кто побогаче, не пойдет пешком даже до четвёртого или пятого дома, если за ним не следует лошадь. Однако в зимнее время, когда они не могут безопасно ездить по льду на неподкованных лошадях или если отправляются ко двору государя или в храм божий, то обычно оставляют лошадей дома.

За ними повсюду носят их плащ и посох, а когда они идут пешком, то несут в руках некие трости, что, впрочем, прилично не всякому, а только более молодым либо невысокого звания.

Господа, находясь дома, обыкновенно сидят и редко или никогда не занимаются чем-нибудь, прохаживаясь. Они сильно удивлялись, когда видели, как мы расхаживаем в наших гостиницах и на прогулке часто занимаемся делами...

Народ в Москве, говорят, гораздо хитрее и лукавее всех прочих, и особенно вероломен при исполнении обязательств; они и сами прекрасно знают об этом обстоятельстве, а потому всякий раз, когда общаются с иноземцами, притворяются, будто они не московиты, а пришельцы, желая тем внушить к себе большее доверие...

Новгород

Народ там (в Новгороде), говорят, был очень обходительный и честный, но ныне крайне испорчен, чему, вне сомнения, виной московская зараза, занесённая туда заезжими московитами: он перемешался с московитами.

Псков

Он (Иван III — Прим. ред.) увёз даже колокол, по звону которого собирался сенат (вече) для устроения общественных дел; расселив самих (жителей) по другим местам, а на их место приведя московитов, Иоанн Васильевич полностью уничтожил свободу Пскова.

В результате просвещённые и даже утончённые обычаи псковитян сменились обычаями московитов, почти во всех отношениях гораздо более порочными. Именно псковитяне при всяких сделках отличались такой честностью, искренностью и простодушием, что [не прибегая к какому бы то ни было многословию для обмана покупателя] говорили одно только слово, называя сам товар.

Прибавлю также кстати, что псковитяне и до сего дня носят причёски не по русскому, а по польскому обычаю на пробор.

Источник: [16.27]

Статья № 8
Павел Иовий, †1552

Неуважение к женскому полу

Жены и вообще женский пол не пользуются у Московитян таким уважением, как у других народов; с ними обходятся не лучше как с рабами. Люди высшего круга весьма тщательно наблюдают за поведением и скромностью своих жён. Они не могут являться на пиршествах, ни ходить в отдаленную церковь, ни даже без важного дела отлучаться из дома. Зато простонародных женщин всякому иностранцу весьма удобно склонить к тайному свиданию небольшими подарками; из сего должно заключить, что знатные люди мало дорожат их любовию.

Источник: [16.28]

Статья № 9
Александр Гваньини, 1578

Жёны сидят дома, ткут и прядут, не имея никаких прав и никакого влияния в хозяйстве; все же домашние работы выполняют рабы. Если мужья жён не бьют, то жёны обижаются и говорят, что мужья их ненавидят, а побои считают признаком любви.
В церкви их отпускают редко, на дружеские беседы ещё реже, а на пирушки только таких, которые вне всякого подозрения, то есть уже рожавших. Однако, летом, в некоторые праздничные дни им позволяют немного повеселиться...

В стремлении к почёту они прибегают к удивительным церемониям.
Людям небогатым нельзя въезжать на коне в ворота более богатого человека. Мало—мальски известные домовладельцы и чиновники, как простые, так и знатные, целыми днями сидят в своих четырех стенах и очень редко появляются в общественных местах: этим они надеются снискать у народа больший авторитет и уважение. Ни один из знатных не идёт пешком до четвертого или пятого дома, если за ним не следует лошадь — не для пользования, а ради хвастовства (к чему привыкли также и литовцы). Знатный, даже если он беден и нуждается, считает для себя позорным делать что-либо своими руками.

Источник: [16.39]

Статья № 10
Новгородская Вторая летопись

7080 (1571)
Мѣсяца сентября... въ 18, вторникъ, въ Новигородѣ на Софійской стороны.; въ земщины, Субота Осетре діяка Данила Бартенева билъ да и медвѣдемъ его дралъ, да и въ избѣ діякъ былъ съ медвѣдемъ, да и подьячіи изъ избы изъ сытницы сверху метались вонъ изъ оконъ, да на діаки же медвѣдь платіе изодралъ и въ одномъ кафтанѣ его понесли къ себе на подворье; а билъ Субота его до крови діяка, да изъ діячей избы діяки вонъ вышли и діячыо заперли; а втѣпоры много въ людехъ учинилось изрону. А втѣпоры въ Новѣгородъ, и по всемъ городамъ и по волостемъ, на государя брали веселыхъ люден да и медвѣди описывали на государя, сеѣ весны, у кого скажутъ... Да того же мѣсяца 21, въ пятокъ, поехалъ изъ Новагорода на подводахъ, къ Москве, Субота, и съ скоморохами, и медвѣдей повезли съ собою на подводахъ къ Москвѣ.

7080 (1572)
Да того же лѣта царь православной многыхъ своихъ дѣтей боярскыхъ металъ въ Волхову рѣку съ каменiемъ, топилъ.

медведьдьякпобитьпопцирктопитьказнь

Источник: [19.149]

Статья № 11
Лицевой летописный свод Ивана Грозного (Царь-Книга)

Русь. Пассионарное напряжение этнической Системы. Фаза надлома: «Только не так, как было!»

В лето 7052 от Адама (1552 лето от Христа)
9 сентября великого князя бояре, (князь Иван и князь Андрей Михайловичи Шуйские да князь Федор Иванович Шуйский, да их советники. князь Дмитрий Курлятев да князь Иван Шемяка, да князь Иван Турунтай Пронские, да Алексей Басманов Плещеев и иные советники) взволновались между собой перед великим князем и перед митрополитом в Столовой избе у великого князя на совете. Князь Андрей Шуйский да Кубенские и их советники (и Палецкий в том совете с ними был же) схватили Федора Семенова, сына Воронцова, за то, что его великий государь Иван Васильевич жалует и бережет.

И били его по щекам, и платье на нем ободрали, и хотели его убить по велению государя. /И едва у них митрополит вымолил от убийства/.
И послал к ним государь митрополита и бояр своих, Ивана и Василия Григорьевичей Поплевиных Морозовых, чтобы Шуйские Федора не убили.

Лицевой летописный свод Ивана IV Грозного. 7052 (1552): Свара местечковых олигархов
Лицевой летописный свод Ивана IV Грозного. 7052 (1552): Свара местечковых олигархов, http://oldpspb.ru/faksimilnye-izdaniya/
Лицевой летописный свод Ивана IV Грозного. 7052 (1552): Свара местечковых олигархов
Лицевой летописный свод Ивана IV Грозного. 7052 (1552): Свара местечковых олигархов, http://oldpspb.ru/faksimilnye-izdaniya/
Лицевой летописный свод Ивана IV Грозного. 7052 (1552): Иван-4 наказывает зарвавшегося местечкового олигарха
Лицевой летописный свод Ивана IV Грозного. 7052 (1552): Иван-4 наказывает зарвавшегося местечкового олигарха, http://oldpspb.ru/faksimilnye-izdaniya/
 
 

7052 (1552)
Той же зимой 29-го декабря князь великий Иван Васильевич всея Руси не смог терпеть того, что бояре бесчиние и самовольство творят без великого князя веления, своим советом и единомышленных своих советников многие убийства сотворили своим хотением (и перед государем многие бесчестия учинили), и многие неправды земле учинили во время государевой молодости, и великий государь велел схватить первосоветника их князя Андрея Шуйского и велел его предать псарям.

И псари взяли и убили его, волоча к тюрьмам, против ворот Ризположенских в городе.
А советников его (князя Федора Шуйского, князя Юрия Темкина, Фому Головина и иных) разослал; и с того времени начали бояре перед государем страх иметь (и послушание).

Лицевой сводбочка с крысамипоказать властьОлигарх! К ноге!

Источник: [16.65]

Статья № 12
Литовская метрика, 1510–1522

154. — 1520, 28 июня
Решение по жалобе митрополичьяго дьяка Макара на Новгородскаго войта Богдана Озарича — о незаконном задержании денег

Я, Ян Николаэвич маршалок земский, староста Дорогицкий и Слонимский. Смотрели эсмо того дела. Стояли перед нами очивисто, жаловал нам дьяак митрополита его милости Макар на войта (старосту — Прим. ред.) Новгородского на Богдана Озарича: небожчик дей брать мой мещанин Новгородский Ивашко Никитич, отходя сего света, дом свой и вси статки, з детям своим (sic!) малым, мне у-в опеку полецал; и коли, по смерти эго у полторе годе, жона эго, невестка моя, на господарьский лист пенязи и статки эго на попис мне покладала, при котором жо пописе господарь король его милость черес особный лист свой и тому войту з мещаны казал быти там для сведомы, — в тот час тот войт брата моего небожчика пенязей мне на пописе положоных десять коп грошей взял, не вем — с котороэ причины; и вжо тому третий год идет, он и до сих часов тыи пенязи в себе держить, а мне их вернути не хочет.
И мы колькоськроть писали, абы он тую двадцать коп грошей Макару заплатил; и он, в то не дбаючи, тое двадцати коп грошей ему не заплатил.

И мы послали служебника нашого Занька, и казали эсмо эму в дом эго у месте Новгородском у гостиный Мака[ра] увязати: маэть Макар тот дом у двадцати копах держати до тых часов, поки ему тую двадцать коп грошей отдасть. И на то дали эсмо эму сесь наш лист судовый под печатью нашою. Писан у Вильни, июнь 28 день, индик[т] 8.


Мягкое (хвостатое) «е» во всех фрагментах источника отображается на сайте буквой «э». — См. ст. 18.1.16.s9

Литовские Метрикизападный диалект русскогоНовгород – юрисдикция ВКЛпример завещания детей

Источник: [20.116]
Комментарии






Пользовательское соглашениеО сайтеПосодействоватьОбратная связь

ПОБЕДИТЕЛЬ ИНТЕРНЕТ-КОНКУРСА «ЗОЛОТОЙ САЙТ»
Победитель XIII Всероссийского интернет-конкурса «Золотой сайт» в номинации «Познавательные сайты и блоги»Победитель интернет-конкурса «Золотой сайт»

© Lifeofpeople.info 2010–2017

0,092